Одинокий русский в Исруле. Памфлет

А тут ещё вид из окна автобуса – вы знаете этот вид – чёрная до горизонта земля с изредка воткнутой в неё корявой палкой – этого вида больше всего боялись захватчики, рискнувшие покорять Сан-Репу. Они в принципе ничего не боялись, но этот вид был настолько чудовищно страшен, что от вида этой покосившейся палки у них всегда начинали дрожать колени.

Приехали мы рано, до отправления самолёта было ещё часа четыре, и нужно было как-то неприметно убить время. Но человек, хоть раз побывавший в главном аэропорту Нусеквы, понимает, что попав сюда, ты попал в место, где тебе совершенно нечего делать.

Аэропорт состоял из огромного пустого, не очень чистого зала, с кассами по бокам, одиноко притулившегося в торце буфета и нескольких рекреационных зон, которые состояли из всегдашних пластмассовых стульев разной индейской раскраски.

Такие огромные пустые помещения могут вообще свести человека с ума или погрузить его в летаргический сон и депрессию. Разумеется, если всё время находиться там, и не вспоминать маму и самые хорошие мгновения жизни.

Здесь был крупный в шахматные белые и чёрные клетки пол, и стулья около витрин. Больше ничего достойного внимания тут не было.

Кажется, только тут я спросил про имя моего попутчика, и он признался, что его зовут Никифор.

– Никифор Палыч! – стыдливо сказал он.

Алекс и Никанор -прекрасный дуэт! Прекрасная пара, отправившаяся на искоренении Исрульского Кащея Бессмертного в тамошней избушке на курьих ножках! Два неудачника, штурмующие высоты капиталистического Эвереста!

Часа через два здесь стал собираться народ, готовый к отлёту в Исруль.

Он кучковался строго в одном месте и про всю эту публику даже при самом поверхностном взгляде можно было с уверенностью сказать: «Они Едут в Обетованный Рай! Их ждёт Исруль!» при всём разнообразии, или даже лучше сказать, разнородности представленной здесь публикми, в ней была какая -то едва ощутимая черта, которая объединяла и старика с мутными рыбьими зенками, и молодую красотку с подведёнными египетсткими бровями.

Потом, когда скопилось уже немалое количество пассажиров на Исруль, появились кураторы этого дела из посольства Исруля. Тут уже наружу выпятилась явная классовая разница между приезжим сбродом и пригретыми Солнцем Исруля небожителями. Работники посольства не скрывали своего глубокого, выношенного презрения к этим тлям-полукровкам, и смотрели на них брезгливо. Как ни странно они чувствовали себя здесь, в чужой стране, как полноправные хозяева и распорядители.