Необоримая стена

Совсем ведь девчонка, неужели и в правду лиходейка? Глазищи большие, серые, коса – как в русских сказках! Взгляд совсем детский, не может быть такая девушка преступницей. Она не выходила у него из головы. Очень красивая. Он не встречал таких, совсем еще девчонка. А если все же? Если она, вопреки его словам останется, испугается, ведь идти ей некуда – повсюду облава. Останется, но окажется, что все, о чем пишут газеты и о чем кричат объявления на столбах – все правда. Тогда разочарованию не будет предела.

Аника зашел в трактир на площади. Смеркалось. Мысли о Насте не оставляли его. Куда она пошла? И пошла ли? Халдей принес вина. Он прислонился к стене и закрыл глаза. А ведь поначалу не сразу и разглядел, какая она…

Стараясь не чувствовать себя неловко, снимая мокрое грязное платье и переодевая её в свою рубаху при тусклом свете свечи, он не подозревал, что утром, глядя на её неспокойный сон, прерывающийся вскриками и бормотанием, поразится её правильным чертам лица и нежному румянцу щек.

Она спала ночь, день и потом еще всю ночь – значит, ей что-то подсыпали. Она что-то бормотала во сне, как будто отбивалась от кого-то. Может, она сказала правду, может быть, действительно она пыталась защититься. Тогда откуда деньги?

Трактир понемногу наполнялся публикой. Рядом, за соседним столом сидел бородатый, щуплый мужичишка с всклокоченными волосами. Неожиданно в двери буквально ввалился холеный упитанный господин. Что-то привлекло внимание Аники, он никак не мог понять, что, потом понял: голова господина была перевязана так, что из-под котелка был виден край белой повязки.

Господин сел спиной к Анике. Расстояние было так невелико, что невольно было слышно даже негромкие фразы, которыми обменивались вошедшие.

– Доброго здоровьичка, Акакий Петрович! – Бородатый явно заискивал.

– Тише ты, тише, принес?

– Попервой вы, господин хороший доложитесь, где деньги?

– Сначала я должен увидеть, она это или нет, не думаешь же ты, что я весь капитал буду с собой вечером по трактирам таскать.

– Э! Акакий Петрович, так не годится. А может, и нет у вас никаких денег, – он достал из-под полы газету, – уж не вас ли это на днях ограбили?

– Прохвосты! Щелкоперы! Уж на весь город раззвонили! И девка эта куда-то запропастилась! Надо ж было быть такой дурой! Ухватить вместо своего саквояжа мой! И чего кобенилась, жила б сейчас как сыр в масле, даже еще лучше.