Принц на «Ламборгини»

 – Мне нечем было заняться, и я решила почитать.

Он кивнул и, подойдя ко мне, протянул руку.

– Разрешите взглянуть? – он осторожно взял книгу, заложив открытую страницу пальцем, и повернул её к себе. – Конечно, – на его губах появилась улыбка, – вы не интересуетесь историей, но читаете о культуре полей погребальных урн.

– Случайно открыла книгу и заинтересовалась столь странным названием, – невинно улыбнулась я.

– И, судя по всему, увлеклись повествованием… Я всё понимаю, звучит заманчиво, все эти поля погребальных урн, колоколовидные чаши, боевые топоры… Но по сути, это довольно скучно.

Это не Ричард III с несчастными принцами, убитыми в Тауэре, и не Генрих ХIII с его шестью жёнами. Культурные слои первобытного общества могут заинтересовать только того, кто хорошо знаком с историей, потому что они в большей степени обезличены. Мы видим лишь фрагменты следов и пытаемся воссоздать самый общий облик оставивших их людей и их образа жизни. Это интересно только специалистам и энтузиастам, но не любителям беллетристики.

– Вы хотите сказать, что я не похожа на любительницу беллетристики? – уточнила я, осторожно забирая у него книгу, и, захлопнув её, положила на стол.

– Похожи, но только на первый взгляд. На второй, вы ближе к энтузиастам, и только что я в этом убедился. Прежде чем закрыть книгу, вы посмотрели номер страницы. Наверно, чтоб вернуться к ней позже.

– Зачем вы это говорите?

– Я надеюсь, что не ошибаюсь, потому что мне давно хочется поделиться с кем-то своим открытием.

Но моих дорогих родственников это не интересует.

– А Френсис? Он ведь интересуется историей?

– Он интересуется собой и своим местом в истории. В остальном он профан. Показать?

Его улыбка стала немного азартной. Я поймала себя на том, что прищурившись, изучаю его ухоженное лицо, в поисках чего-то, что помогло бы мне разглядеть ловушку. Но ничего не заметила. Впрочем, он наверняка отлично играл в покер.

– Покажите, – решилась я.

Его глаза победно сверкнули.

– Идёмте в библиотеку.

По дороге я расскажу вам предысторию, – и он направился к входу.

Соскочив с подоконника, я обернулась, чтоб убедиться в том, что письма не видны из-под подушки. Я догнала его в коридоре.

– На самом деле, я тоже был заинтригован этой историей с венцом Малдуна и решил разобраться, в чём там дело, – заговорил он на ходу. – Я решил, что если дядя Гарольд так близко, как считается, подобрался к этой тайне, то что-то должно было остаться в его записях и дневниках.