Гримасы навязанной молодости. Вторая книга трилогии «Неприкаянная душа»

Еда стыла, но обедать Сергей не торопился. Сияя, как начищенный самовар, он пространно разъяснял бестолковому слушателю заманчивые перспективы, ожидающие его обожаемую фирму при сотрудничестве с всесильной компанией, подвластной господину Смирнову.

Наконец поток рекламного словоблудия подошел к логическому завершению: недоверчивый оппонент превратился в счастливого партнера.

– Почему суп не на столе? – недоуменно оглядывая работающую микроволновку, тотчас возмутился муж.

– Грею, – испытывая жгучий стыд за невыполненный объем работ в драгоценный и такой короткий обеденный перерыв руководящего работника, забормотала я.

Гримасничая и обжигаясь, сверхделовой супруг равнодушно поглотал блюда, приготовленные мной со священным трепетом горячо любящей жены, не чувствуя их изысканного вкуса.

– Недосолено, – буркнул важный начальник вместо банального «спасибо».

И он поднялся из-за стола, заново хватаясь за вожделенный мобильник. Авторитетно выговаривая очередную порцию очередного наставления очередному подчиненному, Сергей прошел в прихожую, пытаясь одной рукой натянуть на себя, нелюбимого, элегантную легкую куртку.

– Хочу жить у вас, – ласково заглянул мне в глаза белобрысый красавец, вытирая пыль с приветливой морды на дорогие колготки, которые я нацепила, чтобы сбегать за продуктами в супермаркет.

– Посмотрим, как сложатся обстоятельства, – пряча пристыженный взгляд от бедного бесприютного существа, обронила вершительница его судьбы.

– Ну что тебе стоит уговорить хозяина? Ради любимой Маргариты я пошла бы и не на это, – сладострастно вонзая когти в лайкровые икры хозяйки, вкрадчиво замурлыкала чернушка.

– Ой! – выдергивая ногу из ее цепких лапок, взвизгнула я. – Порвала!

Но дырки в лайкре не было и в помине.

– Помощь нужна? – материализовался любопытный домовой.

– Нет, – отмахнулась я, отчаянно соображая, что нашего полку все-же прибыло, а потому хозяйственные сумки впредь станут тяжелее.

Весеннее солнце игриво брызнуло в глаза и заставило прикрыть их ресницами.

– Эй, лялька, заразу надо? – нагло спросил долговязый тип без возраста со смешной наколкой на руке.

Он развалился на старушечьей скамейке, несмотря на прохладный май, одетый в тонкую футболку с изображением на ней оголенной длинноногой дивы.

– Лебедун, – хихикая, непроизвольно продекламировала я рекламу на его хилом обнаженном плече.