Затерянные в параллелях

В той, другой, жизни пернатые разбойники клевали завязи и ягоды, а потому мы постоянно их гоняли.

«Направо пойдёшь – коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь – себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь – и себя и коня потеряешь», – мелькнуло в голове изречение из какой-то сказки. Я, словно богатырь с картины Васнецова, «Витязь на распутье» стояла перед выбором, от которого зависела моя жизнь.

Впереди и по левую руку висела плотная завеса тумана, а тут…

Тропинка была устлана белым песочком, он притягивал взгляд, а вместе с ним и все мое естество.

К тому же кеды Аркадия упорно не желали держаться на ногах и слетали при каждой возможности – мой тридцать восьмой размер их категорически не устраивал. Резкий цветочный аромат неожиданно ворвался в легкие, секунда, и я уже зашагала навстречу свету и завораживающему вокалу радующихся жизни пичуг. Постепенно тропинка расширилась, уже дорожка уверенно вела меня в неизвестность. Сил воспротивиться фортуне не было, я обреченно плыла по течению.

Золотое поле встретило меня сладкими запахами, за ним виднелось несколько маленьких белых домиков. Я с надеждой вгляделась в эти домики, а потом опустила глаза. Миллионы одуванчиков, обдуваемых легким зефиром, весело качали желтыми головками.

Словно спринтер, я рванулась к деревеньке, чтобы удостовериться, что она не является миражом. Кеды слетели, но одуванчики не кололись, они ласково касались моих стоп и будто обнимали их. Казалось, я парю в воздухе, но это чувство закончилось возле первой избушки.

Пять подсолнухов затеняли подслеповатое окошко с мутным бычьим пузырем вместо стекла. Дом выглядел бутафорским, и плетень тоже, да и вся обстановка дворика наводила на мысль, что здесь снимают сериал про казаков позапрошлого века.

На некрашеном крылечке сидел мужчина в длинной расшитой орнаментом рубашке, подпоясанной тонким кожаным ремешком. Мужчина был немолод, наверное, лет шестидесяти. Длинные висячие усы делали его худой лик скорбным. Он сосредоточенно глядел в одну точку и чем-то думал.

– Здравствуйте! – набравшись храбрости, подала голос я.

– Будьте здоровы! – повернулся ко мне всем корпусом незнакомец. Мгновение, и широкая улыбка преобразила его лицо.

– Как называется этот хутор? – переминаясь с ноги на ногу, спросила я.

– Корнеевка, – мужчина поднялся и пошел. – А меня Леонтием прозывают, Леонтием Силычем Корнеевым. Наш род здесь спокон веков живет.

– Очень приятно, – попятилась я.