Крысы

Я тогда, глядя на мальчишку, у которого, как и у его матери, волосы, одежда, кожа на лице и руках были присыпаны этим странным коричневым пеплом, – ну в точности, говорю же, как бронзовые фигуры на площади в выходной день, – я впервые за долгое время вспомнила про Майки. Даже не знаю почему. Я ведь и до этого встречала мелких засранцев, и ничего такого не чувствовала и не вспоминала, а тут… Может, всё дело в том, что те были живы, а этот окончательно и бесповоротно мёртв? Возможно, я подумала, что и мой братишка, где бы он ни был, мог вот также мгновенно и страшно погибнуть.

Наверное, я в тот момент вообще ничего не соображала, потому что иначе обязательно бы вспомнила, что к этому времени Майки, если бы ему удалось выжить, шёл бы пятнадцатый год.

Или всё дело в том, что когда я видела брата в последний раз, ему было примерно столько же лет, сколько и этому мальчугану. Вот мне и показалось, что они похожи… Хотя, с другой стороны, как бы я могла это понять, если мне было видно только половину его лица (другой он прижимался к матери), да и та была покрыта чёртовым этим веществом, который я называю пеплом просто потому, что не зная что это, никак не могу подобрать другого слова.

К концу того страшного дня, я была уверена, что если и не конкретно эта пакость погубила наш город, а может и всю страну, а то и весь мир, то уж немалое к этому отношение имеет точно.

И я не помню, сколько простояла у того дома, глядя на женщину и ребёнка. Особенно на ребёнка. С таким инстинктивным страхом чего-то неведомого и ужасного он обхватил её колени, безотчётно стараясь найти защиту у матери! Так рельефно липкий, кофейный пепел обрисовывал его тонкую шейку и маленькие, острые лопатки, что я не могла двинуться с места…

Это были мои первые, которых я не забуду никогда.

А я ведь не самого робкого десятка, между прочим. Чтобы там не говорили, а я Джеки Айс, и жмуриков разных за свои двадцать шесть лет, повидать успела.

С почившей бабулей Энни, например, что откинулась прямо за рулём своего седана, я провела даже несколько часов.

Она забрала меня с летнего лагеря, потому что больше было некому, и везла домой, в лоно моей дорогой, любящей семьи. И когда я поняла, что с бабулей что-то не так, а спидометр показывает около 70, – я не растерялась и смогла остановить машину, хотя и не слишком умело, жёстко съехав в кювет, и приложившись лбом о приборную доску. Может, конечно, в этом и нет ничего такого, да только мне на тот момент, было что-то около семи или восьми лет.