Крысы

А с одним жмуром, представьте, я даже проснулась однажды. Мне долго потом вспоминалось его нежно-фиолетовое лицо, на треть погружённое в лужу зеленоватой блевотины. Передоз у чувака случился, будь он не ладен.

А ещё была хорошо знакома с девочкой, типичной маминой дочкой, которая после отвязной рейв-вечеринки, неаккуратно закинулась чем-то и решила, что умеет летать. Ну и полетела с этой печально известной 25-этажной высотки, в подвале которой и была тусовка. Были и другие, которые не произвели особого впечатления и потому я их почти не запомнила.

А то, о чём рассказала, конечно тоже было страшно: и видеть, как рот бабули Энни уехал вдруг на сторону, а сама она со сдавленным хрипом валится на руль; или проснуться рядом с парнем, рука которого настолько холодная и твёрдая, что понимаешь сразу и окончательно: это не может быть живым; и увидеть своими глазами, что осталось от симпатичной девчонки после падения с высоты, страшно это, разумеется, но всё же как-то не так что ли… Я потом много думала почему, и мне кажется, это от того, что предыдущие смерти при всей своей трагической внезапности, всё же по-человечески объяснимы и… понятны, что ли… А эти, мои первые после катастрофы… Нет, не могу такое выразить словами, это нужно увидеть так же близко и в тех же условиях, нужно почувствовать это, ощутить себя попавшей в сраный постапокалиптический ужастик, и в то же время отдавать себе отчёт, каждую минуту, каждую долбанную секунду, что ни хрена это никакой не фильмец, а всё это происходит с тобой на самом деле сейчас, и нет никого рядом, и страшно так, что ты даже не можешь кричать.

А просто стоишь и смотришь… На их неподвижные тела, на лицо женщины с застывшим в глазах, нет не ужасом, не страхом, – удивлением. И я всё думала, куда она шла с ребёнком в такое время, почему оказалась на улице, и что увидела там, куда смотрела?

Её напряжённые, с вздувшимися венами руки, которыми она прижимала к себе своего сына, я и сейчас помню во всех подробностях.

Средней длины пальцы без маникюра, с коротко обрезанными ногтями и тоненькое обручальное кольцо на левой руке. А ещё запомнился лежавший недалеко от ребёнка детский рюкзачок с желтыми миньонами на нём.

Почему-то эта вещь с дурацкой аппликацией выглядела не менее жутко, чем всё остальное. А всё потому, что жёлтые миньоны под этим буро-коричневым налётом, потеряли свою яркость и совсем не казались забавными. Скорее зловещими.