Книга странствий

Он считал невозможным для себя прислушиваться к словам женщины. Человек своего времени, Бастиан утверждал, что физическая слабость женщин прямо сказывается на их умственных способностях. К тому же каждая женщина была великой грешницей и коварной искусительницей. Разве, послушав ее однажды, мужчина в лице Адама не был изгнан из Рая?

– Именно ты соблазнила того, кого не сумел соблазнить дьявол, – восклицал Бастиан, повторяя слова Тертуллиана[7 - Квинн Септилий Флоренс Тертуллиан – один из наиболее выдающихся раннехристианских писателей.

], этого средневекового женоненавистника. – Исправление твоей вины стоило жизни Сыну Божьему.

Такими словами и обвинениями встречал Бастиан все робкие попытки Сесиль вступиться за Андрэ. Его голос при этом гремел, рокотал, сотрясал атмосферу дома, и тихая женщина, пугаясь, замолкала.

Глава третья,

в которой Андрэ принимает важное решение, изменившее его жизнь

Мрачный серый замок барона Филлипа Девусьона, расположенный на высоком холме, словно властвовал над округой.

Его массивные каменные стены, круглые толстые угловые башни казались вросшими в землю, настолько они были приземисты и тяжеловесны. Глубокие бойницы в стенах, узкие проемы редких окон – все говорило о том, что строители заботились не о красоте, уюте или удобстве обитателей: главными были надежность и неприступность. И это им вполне удалось: окруженный глубоким рвом, замок выглядел, как суровый воин, вызывающий с первого же взгляда трепет и уважение.

Розовый луч восходящего солнца коснулся края высоких зубчатых стен замка, и сразу со стены протрубил рог, возвещавший наступление утра. И, словно в ответ на долгожданный сигнал, над городскими крышами потянулись в холодное мартовское небо тонкие струйки серого дыма. Расторопные хозяйки начали разводить огонь, готовя еду. Все спешили позавтракать и отправиться за город.

Местность вокруг городских стен была очень красива. На пологих холмах сквозь сухую прошлогоднюю траву старательно пробивались острые стрелы новой, ярко-зеленой.

Пощипывая травинки, живописно разбрелись тощие после зимы овцы. Внизу, между холмами, крепко вцепились корнями в землю столетние дубы. Раскинув кроны, они протягивали к солнцу корявые, изогнутые ветви, покрытые набухшими почками.

По лазурному мартовскому небу медленно плыли серовато-белые облака. Когда они наплывали на солнце, все вокруг тускнело, а налетающий в это время ветер казался обжигающе ледяным.