Арабские звезды сияют ярче

Разве не ясно, что пленница на пределе, мучительно блуждающая в догадках, так почему же сразу не сказать, зачем она здесь?

Тем временем Сурия сделала несколько шагов к гостье и остановилась, у нее были совсем другие мысли: от встречи радостные и счастливые. Но и опасения тревожили, что встреча слишком волнующей окажется для Наджии, у которой, как сообщили, нездоровое сердце. Так или иначе, а следовало открыть все карты, возможно, от неведения гостье только хуже будет, и Сурия сказала:

– Ты не узнаешь меня. – Затем ловко отстегнула часть никаба, полностью освободив лицо.

Наджия пристально всматривалась в нее, сведя брови к переносице… О, эти бирюзовые глаза она видела, да-да, видела, но память стерла – когда и где, память стирает все ненужное, все, что больше не пригодится. Пришлось усиленно копаться в залежах прошлого, а там одна пустота, словно тридцати шести лет не прожито, и все же глаза… однако чего-то не хватало, чтобы отыскать это лицо. Словно читая ее мысли, Сурия сняла никаб, и поток золотистых волос хлынул на плечи, соскользнул по рукам, концы замерли у локтей.

– Неужели я так сильно изменилась? – улыбнулась она.

– Ничуть, – едва слышно от волнения произнесла Наджия с сомнением и потрясением одновременно. – Но этого не может быть… нет… не может.

– Еще как может. Машка, иди ко мне, я так долго искала тебя, а теперь хочу крепко обнять. Маша…

Она давно не слышала своего настоящего имени, с ним пришло понимание, что все плохое, вопреки тревожным ожиданиям, отступило, оттого окончательно ослабли ноги, Маша просто села на пол и заплакала.

– Тебе плохо? Маша, смотри на меня! Я позову слугу, он отнесет тебя в твою комнату, потом врача… Подожди…

– Не надо, – остановила ее Маша, взяв за руку. – Не уходи. Со мной все хорошо… честное слово… хорошо…

Наконец они обнялись, да так и просидели в обнимку на полу очень-очень долго. Наджия-Маша тихо плакала, но это хорошие слезы, приносившие покой, а Сурия гладила ее по спине, приговаривая:

– Ну, что ты, что ты… Успокойся, моя хорошая, все позади, здесь ты в безопасности.

Россия, тот же день

Оксана успела забыть о беспутной Нютке, о вечных нервотрепках, связанных с ее нашествиями, о стыде перед соседями, о постоянном страхе, что эта пришибленная алкоголем дура однажды явится в самый неподходящий момент.