Это знал только Бог

А потом что будет, через год-два, ты подумала? Время назад вернется, аресты тоже, сразу припомнят, кто он, кто его родня, и тебя вместе с ним загребут.

– Ма, умер Сталин, умер…

– Ты это имя не смей упоминать! – разъярилась тетка Маруся, но свистящим шепотом. – Ни во сне, ни наяву, ни в бреду, поняла? Он кто? Великий! А ты кто? Тля супротив него. Умер… А если все враки и не умер он? Если специально подстроили, чтоб он посмотрел, как без него-то будет? Уж лучше держи язык за зубами, чтоб нас всех не упекли туда, откуда Колька твой прибыл.

– Ма, ну что ты такое говоришь?! Назад ничего не вернется, уже сами люди не захотят…

– Кто людей-то спрашивает, дура? И чем же тебе он не нравится? При нем вон хлеб каждый год дешевел, а нынче что? Ох, Верка, Верка, не смыслишь в жизни, а чего-то рассуждаешь… Гоша Заруба какой человек. Все у него есть, все, даже «Победа»! А культурный… не на стройке работает – архитектор, руководит. И тебя готов на руках носить. Ну чем он хуже твоего Кольки, чем?

– Тем, что он не Колька.

– Да не знаешь ты своего Кольку! Сколько времени прошло? На войне да в тюрьме – десять лет? Туда за просто так не сажают. Напридумывала себе глупостей, никак не вырастешь. Думать надо о семье, о детях, как им жить. Ты чего глазами елозишь? На меня гляди… Что, уже успели?.. Вот дура… Ну, смотри! – Мать постучала пальцем по столу. – Мужики с девками гуляют, а замуж берут тех, кто в постель с ними до женитьбы не ложился.

Николай понял, что не все ему рады в этом доме, значит, надо подумать, где жить.

– На квартиру со мной уйдешь?

– Конечно, – повернулась Вера лицом. Но от поцелуя уклонилась. – Мне на работу… И светло… Ты не можешь день потерпеть? Или два?

– Полдня не могу! – И снимал одежду с Веры, с себя. – Глаза закроешь – темно станет.

– Нет, нет, нет…

Да разве он слушал? В конце концов, за опоздания на работу перестали сажать в тюрьмы.

– Дядька Платон устроил меня чернорабочим на стройке, – после паузы и бокала вина сказал Линдер. – Я ж ничего не умел, кроме как работать физически. Желание включиться в жизнь сразу, без оглядки, подвело меня. Я только потом понял, как прав был дядька Платон, говоря: осмотрись, найди дело по душе. Видите ли, еще в сороковом году вышел закон, прикреплявший трудящихся к предприятиям, а отменен он был только в пятьдесят шестом.