Это знал только Бог

К счастью, ни слова о том, что он вернулся к Пахомову, к тому же не один! Николай, сглотнув комок в горле, молча положил лист на стол, а следователь, закуривая очередную папиросу, спросил:

– Что скажете?

– Кто это написал? – задал Николай встречный вопрос.

– Вы же видели: подписи нет.

– Это поклеп. Я вернулся домой примерно в десять.

– Кто подтвердит?

– Жена.

– Кто еще?

– Я не знал, что мне придется доказывать, во сколько пришел домой, поэтому не стучался во все двери нашей коммуналки.

– Кто-нибудь видел вас, когда вы уходили от Пахомова?

– Нет.

Но видели, когда я пришел к нему. Соседка сверху.

Следователь пронизывал его глазами, Николай выдержал, не моргнув, хотя ему казалось, что тот про него уже знает все.

– Зачем вы ходили к Пахомову? – был следующий вопрос.

– Поговорить. Он знал еще моего отца…

– Ваш отец был расстрелян…

– А какое это имеет отношение к Пахомову и тому, что произошло?

– Вы длительный срок отбывали наказание, – остался глух следователь.

 – За что?

– Мой самолет сбили, я попал в плен на три дня, потом наши освободили, я вернулся в часть, продолжил воевать. А после войны меня отправили в лагерь…

– После того как вы избили особиста, – уточнил следователь.

– Не избил. Я дал ему в морду за оскорбление, когда он назвал меня предателем. Вы бы не дали в морду?

– Угу, – покивал следователь, зажав в зубах папиросу. – Скажите, когда вам стало известно, что Пахомов написал донос на вашего отца? И от кого вы узнали?

Николаю показалось: он ослышался.

Но в полупустой комнате слова прозвучали отчетливо, рассыпались в разные стороны, оттолкнулись от выбеленных известкой стен и эхом влетели в уши второй раз. Он наклонил голову, слушая звук, похожий на раскат грома, и едва выговорил потрясенно:

– Пахомов написал донос?.. Это ложь.

– Это правда.

– Это ложь. Пахомов был другом нашей семьи, он помогал нам после смерти отца, потом опекал мою мать, когда я воевал и сидел… Он похоронил ее.

– Можете прочесть копию доноса.

Со смертью Пахомова, у которого не осталось родственников, этот документ не является тайной.

Всего несколько строк, отпечатанных на машинке, где значилось, что Карл Линдер недоволен политикой партии, ее руководителями и положением в стране.

– Здесь тоже нет подписи, – выдавил Николай, возвращая лист.

– Это не меняет дела. Донос был написан Пахомовым.

– Зачем вы мне показали донос? Чтоб я возненавидел Пахомова? Увы, ваша цель не достигнута.