Гербарий из преступлений

Затем многие из них стали преподавать в военных учебных заведениях, воспитав не только отличных военных, но и культурных, достойных уважения людей.

– И что с ними стало? – намекнул Щукин, мол, я неплохо знаю историю.

– Это отдельный вопрос. В нестабильное время на одного порядочного человека всегда приходится десять негодяев. Естественно, негодяев было полно и в армии. Как и везде. Так вот, к полковнику Огареву наша Василиса нанялась домработницей…

5

– Васечка… – канючила ночью Дарья, тормоша сестрицу в постели.

 – Ну, расскажи, расскажи: как они там живут? Чего у них есть?

– Отстань, спать хочется, – уткнулась носом в подушку Василиса.

– Васечка, экая ты… – толкала ее Дарья. – Ну же! Полковник Огарев такой… важный… такой серьезный… видать, умный-преумный. А жена у него, ну, такая красивая-красивая… как картинка?..

– Вовсе не красивая, – перевернулась на спину Василиса. – Худая. Мне б ее одежу, я б куда краше была. И папиросы курит. Тьфу!

– Это ты, Васька, от зависти…

– Кому по хребту врезать? – прикрикнул на дочерей из-за дощатой перегородки отец.

Дарья упала на подушку, тихо хохоча. Папаша лишь грозится, а ни разу пальцем не тронул. Потом она повернулась к сестре, замерла, глядя на нее. Свет от керосиновой лампы (папаня не разрешал электричество попусту жечь) падал на высокий лоб, матовые щеки, подбородок. Василиса лежала, о чем-то задумавшись, поглаживала русую косу.

Ваське двадцать пять лет, у нее есть комната в настоящей квартире – от мужа досталась, где на кухне по числу хозяев двенадцать столов с керосинками стоят.

Но Василиса часто ночевать к родителям приходила, чтоб кобели-ухажеры не надоедали. Каждый день папаша сестрицу чихвостит, мол, замуж иди, покуда зовут, а она ему: хозяйкой хочу сама над собой быть. А кто зовет-то? Голь перекатная да пьянь подзаборная. Ну, есть парочка приличных, так не нравятся они Ваське.

«До чего ж она красивая, – думала Дарья, глядя на сестру. – Только не скажу ей этого, ни за что не скажу!» Вообще-то Дарье все взрослые женщины казались необыкновенно красивыми.

Она мечтала поскорее стать взрослой, постоянно ощупывала грудь, на сколько та выросла, да в зеркальце гляделась, хороша или не хороша. Вот станет женщиной, сошьет себе юбку узкую – точь-в-точь как у полковничихи Огаревой, и такую же блузку лиловую, и шляпку купит, да как выйдет… Ух!

– У них там четыре комнаты, – мечтательно прошептала Василиса. – Все большие, светлые.