Спаси меня

Но убийца оттащил труп в душевую, дверь которой не сразу заметил Макар. Впрочем, отпечатков нашли много, разберутся – чьи они, если повезет.

Продавщицу цветов Иду задушили утром в промежутке от девяти до десяти часов. Время глухое, так как работа у большинства обитателей этого двора начинается в восемь-девять утра, к моменту убийства почти никого не было в квартирах и во дворе. С другой стороны, двухэтажный дом Иды находится в тупике, его не сразу найдешь, а уж заметить, кто вздумал посетить этот сарай, тем более нельзя.

Так что поначалу уповали на соседей, которые проживают на первом этаже, а те понятия не имели, кто у Иды ночевал и ночевал ли, они никого не видели. Ну, это не новость, обычно соседи попадаются слепые и глухие, иногда только после активной работы с ними они приобретают частичное зрение со слухом. И совсем редко, когда прилагаются титанические усилия, память вдруг возвращается к ним полностью, как после излюбленной болезни сериалов – амнезии. Поэтому Макар внимательно наблюдал за соседями во время опроса, гадая, кто из них хоть что-то знает, но не хочет говорить.

Алина с Севастьяном сидели внизу на ступеньках лестницы, он нервно курил, она прижалась плечом и виском к стене, вроде бы дремала. Макар спустился, уселся между ними, закурил.

Вечер дурманил запахом весны. Хотя она и отступила на ночь, позволив холоду окутать город, но в воздухе уже чувствовалось: это ненадолго. Весной в Макаре зарождалось желание новизны, тяга к деятельности. Но это желание оставалось в зачаточном состоянии, не созрев, оно гасло вместе со второй рюмкой, а с третьей окончательно увядало.

Макара нельзя назвать бездельником, а также слабохарактерным и безвольным, ведь он не пьет, когда это требуется. Но в этом мире он не находит своего места, потому ощущает себя лишним, все люди ему скучны, а он неинтересен им.

– Макар, – сонно, а может, устало протянула Алина, – что там?

– Работают. – Он бросил окурок под ноги, растер ступней, повернул голову к Севастьяну. – У Иды кто-то ночевал.

– Кто мог ночевать? – проговорил тот, опустив голову. – Вероника, полагаю. Куда ж ей еще пойти?

– Больше не помните знакомых, у которых она может остановиться?

– Не помню. Не знаю. Уф, от шока никак отойти не могу. Меня долбануло, когда я этого совсем не ждал. Мне казалось, я редкий счастливчик, и вдруг… вот уж действительно: нет в мире совершенства. Послушайте, Макар, не говорите милиции, что моя жена ночевала здесь, это же может оказаться не так.