Утопия о бессмертии. Книга первая. Знакомство

Любуясь своим детищем, он горделиво воскликнул: «Соломон, я превзошёл тебя!», имея в виду легендарный Иерусалимский храм. Ахмед построил Голубую мечеть – выдающийся образец исламской архитектуры и, нарушая каноны, выстроил вокруг мечети шесть минаретов, настаивая на могуществе и величии терпящей крушение Османской империи. Своими мечтами и достижениями они спорили с величайшими творениями человечества. А Микеланджело? Он каждой своей работой спорил с современниками и бунтовал… бунтовал против античности! И его «Пьета» превзошла шедевры Греции, потому что «Пьета» – это не только красота человеческого тела, вытесанная в камне, «Пьета» – это вытесанная в камне красота человеческой души.

А мы…

– А мы строим коробки из металла и стекла, придумываем и создаём продукты потребления, – прервал Сергей, лукаво усмехнувшись.

– Да! Что такого произошло с нами, что от достижений мы перешли к потреблению?

– Появился спрос на технические усовершенствования! – Сергей засмеялся и поцеловал меня в лоб.

 – Маленькая, мы техническая цивилизация, и наши достижения отнюдь не в архитектурных шедеврах и шедеврах скульптуры, хотя и такие достижения у нас есть. Наши достижения лежат в научно-технической области – мы в космос полетели, мы химические элементы разложили на частицы. В кармане у тебя лежит устройство мгновенной связи…

– Ага… и стираю я не в корыте!

– Именно! Но в главном ты права, цивилизация переживает упадок. Наука всё больше уподобляется институту жречества – учёные что-то там открывают, открытия существуют сами по себе, за пределами социума, за пределами культуры.

Культура в изгнании. В обществе все более проявляется склонность к конформизму. А на эволюционной спирали не существует точки покоя – есть путь наверх, а вниз цивилизация катится сама по себе в результате инерции.

– И что? Нам предстоят тёмные века?

– Похоже. Но это будут другие тёмные века, вовсе не те, что человечество уже переживало.

– А какие?

– Не знаю, Лида. Зависимость от цифры быть может, от искусственного интеллекта.

Мы решили не брать гида, решили побродить по собору самостоятельно и проникнуться, пропитаться энергией старины. Из притвора прошли в левый неф и оказались у плачущей колонны Святого Григория.

– Серёжа, у тебя есть сокровенное желание? – спросила я и уточнила: – Такое, которое, ты точно знаешь, не может осуществиться.

Ожидая ответа, я пытливо всматривалась в его задумчивое лицо. Он кивнул без тени улыбки.