Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья

Ты редкая! Какое бы настроение у тебя не было, на кухне ты забываешь обо всём и готовишь с любовью, а, значит, и пищу насыщаешь любовью, а не травишь нас гневом да обидами. За то и ценю тебя, что приготовленная тобою пища здоровьем наделяет! – Я вздохнула. – А Эльзе сама скажи. Она тебя тоже уважает и восхищается тобой.

– Хорошо мы с тобой поговорили, Маленькая, спасибо тебе. Ты графа Андрэ будешь ждать?

Я кивнула.

– Ну а я пошла. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Маша.

От дверей она оглянулась.

– Ты к Анне Петровне не ходи. Сон у старых чуток, а она перед самым вашим приездом к себе ушла, допреж со мной сидела, ждала.

Маша ушла, впустив в дом Графа. Пёс подбежал, обнюхал меня и повернул голову к лестнице. По лестнице спускался Серёжа. Он уже переоделся в джинсы и футболку. Граф подождал, пока Серёжа подойдёт, и уткнулся в его ладонь носом, требуя ласки. Серёжа потрепал его за ухо, и пёс с шумным вздохом повалился на пол. Я едва успела приподнять ноги и, засмеявшись, поставила ступни на лохматый бок.

Граф поднял голову, намереваясь лизнуть мои ноги, но наткнувшись носом на носки, опять брякнулся головой об пол.

– Ты где был? – спросила я у Серёжи.

– На лестнице сидел, – усаживаясь подле меня и обнимая, ответил он, – не хотел мешать.

– Мне поговорить с тобой надо, Серёжа. – Я помолчала. – Не знаю, как и начать. Поцелуй. – И я подставила ему губы.

Он поцеловал долгим, нежным поцелуем.

– Серёжа, ты сказал: я звала. Ну там, на танцполе… Серёжа, я, и правда, звала.

Не отдельно кого-то… а… ну вроде… вот я!.. господи, стыд какой!.. В общем, Его Высочество сказал: ещё бы немного и мужчины турнир бы устроили… может быть, я, и правда, хотела соблазнить…

Пока я выталкивала из себя слова, он целовал моё лицо. Я умолкла, он вздохнул и спросил:

– Зачем ты придумываешь то, чего нет? «Может быть», «ты сказал», «принц сказал». Это был танец. Очень красивый танец, и очень талантливо исполненный – даже за твоей спиной я чувствовал гордую манифестацию женственности.

Я должен был сохранить сюжет – завоевать благосклонность героини, а я поддался ревности и просто спеленал тебя. Маленькая, ты же сама всё время твердишь: «Искусству должно будить чувства». В том числе и эротические. Разве не так?

– Ты, правда, так считаешь? – дождавшись его кивка, я засмеялась. – Ох, Серёжка, я же сомневаться в себе стала, вдруг где-то глубоко во мне притаилась циничная, жаждущая власти, соблазнительница.