Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

Макс, отдуваясь и переступая с ноги на ногу, поглядывал на нас, потом тоже сел на пол. Нарушила молчание Катя, по-прежнему не поднимая головы, она спросила:

– Мама, как мы будем жить?

– Будем стараться жить, как и прежде жили.

Катя вскинула голову, глаза её со слипшимися от слёз ресницами расширились от удивления.

– Ты… ты простишь ему другую семью?! – На последних словах она брезгливо скривилась.

– Я имела в виду, Котёнок, случившееся не должно сделать нашу жизнь несчастной. Посыпать голову пеплом и страдать от горя в мои планы не входит.

Надеюсь, в ваши тоже. Макс, ты подумал?

– Да, мама. Уверен, в главном я справлюсь – материальная сторона жизни семьи не изменится, не зависимо от того, какое решение примет папа. Я не справлюсь с домочадцами. Авторитета у меня нет.

– Уважение, сынок, дело наживное. Будешь ответственно относиться к своей роли главы семьи, со временем появится и авторитет.

– Мама, ты, что, предлагаешь Максу стать главой семьи? – Катины глаза вновь расширились от удивления.

– У тебя есть возражения, Катя?

– Да это глупость! Макс слишком молод, в семье его за ребёнка принимают. Кто его будет слушать?

– Для начала я и ты.

– Я думала, дедушка или Стефан возглавит семью.

– Катя, кто обеспечивает финансовое содержание семьи, тот и глава.

– В таком случае, я тоже могу взять на себя обеспечение семьи и стать главой.

– Катя, ты выдвигаешь собственную кандидатуру?

Она опустила глаза и тихо буркнула:

– Нет.

– Тогда предлагаю вернуться к делу.

Максим, ты напрасно в себе сомневаешься, твой папа многому научил тебя. Случай со Стефаном это лишний раз доказывает. Я горжусь тобой, сынок! – Я протянула руку и легко коснулась тёмных волосков на щеке Макса.

Макс перехватил мою руку и прижал ладошку к губам.

– Я люблю тебя, мама. Прости за молчание. Но я и сейчас не знаю, как я должен был поступить.

– Я тоже не знаю, Макс. И не понимаю, зачем папа обременил тебя информацией о своей личной жизни.

– Я узнал, так же, как и ты, случайно, встретил его с ребёнком и женщиной в торговом центре.

Я и не понял вначале, пока мальчик его папой не назвал. Это три месяца назад случилось. Папа обещал, что сам всё расскажет, как только закончится процедура установления отцовства.

– Он что, сомневается, что мальчик его сын? Ребёнку года три на вид. Вначале не сомневался, а теперь сомневается?

Максим кивнул.

– Он не считает их своей семьёй, мама.

– Это ничего не меняет. – Я помолчала.