Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

Как ты себя чувствуешь?

– Да хорошо я себя чувствую! Устала только! Скорее бы уже родить.

– Анютка в меня, – разрезал пространство Дашин голос, – и беременность легко носит, без токсикозов там всяких, и рожать будет легко, и ребёночка родит здорового. А муж захочет, так и другого выносит. Потому здоровая она у нас со Стефаном!

Анюта судорожно оглянулась на мать и вернулась виноватым взглядом ко мне. Я ласково поцеловала её в лоб.

– Не торопи роды, девочка, всему своё время. Малыш сам знает, когда ему пора, разговаривай с ним больше.

 – Я рассмеялась. – И наслаждайся свободой! Когда родишь, Анютка, будешь привязана к малышу.

– А дедушки и бабушки на что? – вновь подала голос Даша. – Вчетвером, думаю, справимся с одним ребёнком. Правда, Стефан?

– Справишься! Сиськой тоже своей кормить будешь?

– А и что такого? Сейчас вон сколько разного для детей и без сиськи можно вырастить.

– Дак, с сиськой-то малышу лучше, – подал голос Василич и подмигнул, – особливо ежели мальчик.

– А тебе откуда знать, Василич, – огрызнулась на шутку Даша, – ежели ты своих не заимел?

Стефан так взглянул на Дашу, что Даша присмирела.

– Рожать тебе дней через двадцать? – спросила я у Анюты.

– Да, через три недели! И со свадьбой мы тоже всё решили – будем свадьбу играть через три месяца после родов, когда я в себя приду. Эдвард до родов предлагает, чтобы ребёнок, когда мы уже муж и жена, родился, но вы же знаете, я настоящую свадьбу хочу, и фата чтобы, и платье белое в пол!

Стефан усмехнулся.

Приготовившись к бою, Даша тотчас развернулась к нему.

– А в чём противоречие? – вновь спросила я Анюту. – Брак вы можете зарегистрировать сейчас, а свадьбу потом сыграете.

– Маленькая, это же затратно! – возмутилась Даша. – Регистрацию брака праздновать придётся, а потом ещё свадьбу. Лучше уж зараз.

Я растерялась.

– Даша, Эдвард успешный бизнесмен…

– Лидия Ивановна, Эдвард так и хотел, ещё два месяца назад предлагал зарегистрироваться и в свадебное путешествие поехать.

Он хотел в Штаты к своему отцу, ну к тому, который художник. А мама не согласилась.

Я смотрела на Дашу, вспоминая её юной горничной в доме Андрэ. Куда подевалась милая, быстроногая и ласковая девочка? На диване восседала грузная дама с замысловатой причёской, с излишне ярким макияжем и в излишне декольтированном туалете, возгордившаяся предстоящим родством и жаждущая управлять и дочкой, и зятем, и всей его семьёй.