Принцессы возвращаются домой

– Ох, замучили меня эти старики и старушки – идут и идут, а отказать… ну, как им откажешь? Приём по расписанию до семи, но не могу ж я спровадить фронтовиков или восьмидесятилетних бабулек, пришедших без записи… Вот и протыркалась почти до девяти – кому рецепты, кому направление в стационар, кому давление померить, кому просто поговорить… Убила бы я этого кровопийцу-министра – так издеваться над стариками! Я-то в кабинете сижу и работаю, а они, бедные, топчутся по полдня в коридорах, а чтобы талон взять, некоторые в шесть утра очередь занимают… Попадают ко мне, а у меня руки связаны: того лекарства нет, это нельзя выписывать – дорогое слишком, а это без визы главврача не дадут, а её расписание с моим не совпадает – старики в истерике, ругаются, угрожают… Сумасшедший дом!

Из страстной речи матери Клава поняла, что та была знаменитой целительницей, и к ней толпами шли больные простолюдины, а какой-то зловредный министр пытался этому воспрепятствовать.

– Почему бы тебе не бросить это занятие, раз оно бесполезно? – поинтересовалась Клава.

– Да сама не знаю! Привыкла, сколько уж лет на том же участке. И людей жалко – сама же когда-нибудь старая буду, вот и думаю: если я к ним по-человечески, то и мне, возможно, бог воздаст… А, да ладно, не твои это заботы, Лялька, давай лучше чай пить! Кроме тортика я ещё печенюшек купила, тортик завтра Родиону снесёшь, а эти мы сами схрумкаем.

Печенье было вкусным. Клаве вообще нравилась здешняя еда. Она была не такая утонченная, как та, которую подавали во дворце, но зато пахла соблазнительнее и во рту ощущалась явственнее.

Зазвонил телефон.

– Кто это так поздно? – удивилась мать, но встала и взяла трубку: – Алло!…

Внезапно выражение ее лица и голоса переменилось. Усталость и досада сменились сияющей радостью, а из голоса ушла резкость и горечь: «Вася!.. Ты откуда?.. Вот молодец!.. У нас всё хорошо, я вкалываю, Ляля к экзамену готовится… Не волнуйся, как-нибудь сдаст… Какие там репетиторы, бог с тобою! Мальчик один помогает ей, одноклассник… Ну, давай кончать, а то все деньги проговоришь… Позванивай, вечерами мы дома!».

– Папка звонил из Анапы. Купался там, говорит, море уже тёплое. Хоть какая-то радость от этих поездок. Завтра – в обратный рейс. Привет тебе передавал.

Почему-то при слове «Анапа» в Клавиной душе повеяло странно знакомым теплом, хотя она готова была поклясться, что никогда раньше такого названия не слышала и даже не знала, Анапа – это страна или город.