Среди огнистых камней

Мне это было безразлично, как и то, что я не могла двинуть ни одной частью тела. Ощущение пустоты и полной потерянности во времени или в пространстве поглотило меня. Я потеряла своего Рауля. Он, очевидно, в другом мироздании, или в другом времени, или еще где-то. Откуда мне знать? Как мне найти его? Слезы тихо стекали по моему лицу, создавая мутную преграду видеть хоть что-нибудь. Егор прикоснулся к моим волосам и погладил их.

Сколько я так лежала, не знаю. Я услышала звук подъехавшего автомобиля. Егор поднял меня на руки, и, разговаривая с кем-то, уложил меня на заднее сиденье машины.

Дверь захлопнулась. Сверху на машину что-то грузли, и Егор с кем-то негромко беседовал. Второй голос я так и не узнала, мне это было даже не интересно. Машина завелась и повезла меня, мне было все равно куда. Рев мотоцикла Егора не удивил меня, по-моему, он обогнал нас. Мои слезы протекали сквозь сомкнутые ресницы. Я не рыдала, не всхлипывала, мое лицо не морщилось и не кривилось от плача. Мои глаза жили отдельно от меня своей грустной жизнью, источая соленую воду. Потом мы приехали, я слышала мамин испуганный голос, она на кого-то кричала. Егор осторожно вытащил меня из машины и понес в дом, он уложил меня на мою кровать.

– Маша? Скажи что-нибудь,– тихо, умоляющим голосом попросил он.

Я посмотрела в его страдающие глаза и прошептала:

– Его нет.

Он нежно сжал мою руку, сопереживая моему горю.

– Егор, уходи, от тебя одни неприятности,– вмешалась мама. – Я вызвала «скорую».

Егор провел по моим волосам широкой ладонью, и шепнул на прощание:

– Я позвоню.

Он ушел, а я больше ничего не помнила.

ПУСТОТА

Я знала, что время шло, но, сколько его вытекло, я не знала. Я воспринимала его как текучую воду, как реку. Оно тикало и струилось отдельно от меня, вот – я, а вот – отдельный мир, которому я некогда принадлежала. Иногда передо мной мелькали разные лица, одни я узнавала, другие – нет. Все они были мне безразличны. «Нет его, нет его»,– стучало в голове.

Однажды появился папа.

Он сел рядом со мной на кровать, мы были одни в комнате. Папа положил руку на мою голову и сдавленным голосом спросил:

– Что случилось, дочка?

Его встревоженный голос вывел меня из состояния безразличия на какое-то время. Мне захотелось поделиться своей болью.

– Папа, его нет,– хрипло пробормотала я, не узнав своего голоса.

Папа наклонился к моему лицу и поцеловал меня в лоб.

– Ничего, Маша, мы справимся,– шепнул он мне в ухо.