Гелиоссо: люди Солнца

Сущность имела контуры, но белые и черные линии переформировывали ежесекундно ее форму: то возникала голова с жуткой акульей пастью, то когтистые лапы, то драконий хвост. Все это представление сопровождалось неприятными звуками и запахом гари. Наг находился в абсолютном спокойствии. Он крутил между пальцев возникшие ниоткуда энергетические нити, пытаясь сплести нечто, напоминающее маленькую веревочную лестницу. Закончив, наставник дождался, пока сущность проявит подобие головы и накинул на нее сплетенную конструкцию.

Путы сначала разрослись и расширилсь, а после стали затягиваться петлями на жертве. Через какое-то время видение сузилось до точки и исчезло. А наставник активными движениями призвал юношу следовать за ним. Перемещения в Коане были странными, как и все остальное. По ощущениям они двигались вперед, но, по факту, оказывались где-то внизу и в стороне. В итоге через время остановились около глухой стены. Наг погрузил свои руки во внезапно возникший перед ним чан, наполненный некоей субстанцией. После чего стал облачать тщедушное тело Идлана в жидкий металл, создавая доспехи. Закончив процедуру, мастер вновь ментально обратился к ученику.

– Сейчас ты умрешь и будешь видеть сны. Когда опыт завершится, я тебя встречу. Не бойся. Ты уже делал это, – Познавший стал подпрыгивать на одном и том же месте. Поверхность отдавала вибрациями в стену. Постепенно у них под ногами стала разрастаться пустота, наполненная черными клубами тумана. Запахло сыростью и серой. Наг подтолкнул Идлана, и черное облако поглотило его.

Последнее, что он ощутил – это мягкое приятное погружение в небытие. Какое-то время он плыл в черноте. Сознание словно было заперто внутри себя, точнее, не существовало ничего, кроме сознания. Глаза могли видеть, но видели они исключительно тьму. Состояние больше походило на бред. Вскоре наблюдаемое пространство расширилось и посерело. Множество нитей струнами уходили вперед, параллельными рядами, не пересекаясь. Все это вибрировало, натягивалось, ослаблялось. Вновь приходило в движение, и вновь замирало. Зрелище утомляло необыкновенным образом. Периодически появлялось ощущение жара, но тела Идлан не чувствовал. Он пытался сфокусироваться на чем-нибудь другом – безуспешно. Нити, струны, нити, вибрация. И тишина. Само понятие времени теперь казалось фикцией. Чудовищная пряжа буквально расщепляла сознание. Юношу временами выключало. Но когда он возвращался, картина была неизменной. Ощущение полного бессилия сменялось гневом.