Гелиоссо: люди Солнца

Ярость сменялась апатией. Идлан злился на себя, на наставника, на всю эту историю с обучением, которая привела его в эти, будь они прокляты, серые нити. С каждым разом он погружался все глубже в бездну Безумия. Иногда на самые ужасные мысли чертова прядильня отзывалась, рисуя образы, близкие к обдумываемому кошмару. Бушующие страсти жутко утомляли. Он вспоминал себя до всей этой безысходности. Веселый, добрый, смелый, с ноткой здорового эгоизма. Любимый и любящий сын. Старательный ученик. Преданный партнер. Сейчас эта почти идеальная картинка вызывала у него приступ бешенства.

Где все это время прятался Идлан сегодняшний, застрявший в нитяной серости, сыплющий проклятиями, захлебывающийся ненавистью, сходящий с ума от бессильной злобы. Возможно, под жутким прессом тошнотворной безысходности внутренние, хорошо упакованные демоны стали расползаться по сознанию, отравляя и без того нерадостное бытие. Монстры возникали, терзали и отступали. С каждым разом Идлан воспринимал их все равнодушней. Попытки проявлять активность ни к чему не приводили, этот урок наш герой выучил. Пассивное же наблюдение сводило с ума. В конце концов он сдался. Приняв данность, как единственную возможность существования. Идлан выключался, вновь приходил в себя, и наблюдаемое им перестало вызывать у него какой-либо отклик. И тогда в определенный момент среди всего этого безумия возник столб прозрачной энергии, она появлялась из ниоткуда и уходила в никуда. Погрузившись в ее безучастные струи, юноша вдруг испытал полный покой и отрешенность. Эмоции и чувства растворились в прозрачном потоке. Мощная, обнуляющая и всепримиряющая сила, придав обоснование бессмысленности и тщетности происходящего, исчезла также внезапно, как и появилась. Оказавшись полностью брошенным, не способным ни к активным действиям, ни даже к осмысленному бездействию, он вошел в темную ночь души. И в то же время Идлан почувствовал, что потеряв все, он познал нечто глубокое, тайное, обретя абсолютно новые сакральные смыслы. Хочешь постичь Свет – погрузись во Тьму. В этом состоянии в какой-то момент юноша пережил озарение – ни сопротивление, ни наблюдение не дают силы. Спасти может только любовь. Он вспомнил мать. С огромным усилием ему удалось воспроизвести ее образ. Легкая тень стала прорисовываться в пространстве, накладываясь трафаретом на нити. Потом его внимание переключилось на Оосу. На мгновение показалось, что он слышит ее колокольчиковый задорный смех. Струны завибрировали, откликаясь. Стало легко и тепло.