Хозяйка мертвой избушки

– Глубоко сомневаюсь, что он вернется, – мяукнул кот. – Заберет он это добро и был таков.

– Ты к нему несправедлив. Ведь так он своих товарищей под гнев избы подставит. Нет, я конечно, ничего им не сделаю. Но он того знать не может…

После этого кот демонстративно залез на печь, а девица бегала по горнице, не находя себе места.

– Придет. Он точно придет… – шептала она.

Изба ерзала и переживала вместе с ней. Хотя Аленка чувствовала ее сомнения. Чудышку не нравился Серуня, и будь ее воля, убралась бы отсюда по добру по здорову.

– Видишь? Чего я говорил… – не утерпел наконец кот. – Кинь репку. Твой Серуня уже далеко…

Изба дрогнула, словно подпрыгнула от радости. Алёнка, как наяву, увидала побирающегося к дверям человечка.

Тук-тук-тук! Аленка просияла:

– Я же говорила! Людям надо верить!

Она распахнула дверь. На крыльце переминался с ноги на ногу давешний мужичок.

– Ну чево. С деревенскими я погутарил. Во! – он с трудом затащил внутрь большущий мешок и с грохотом бухнул его на пол.

Аленка с торжеством глянула на печь, где за трубой прятался кот. "Вот видишь!"– говорил ее взгляд.

Серуня тем временем огляделся и прошелся по горнице.

– Так. Чего скажу. Тебе без мужика нельзя. Где это видано, чтобы девица, да одна обитала. Это старая бабка могет одной быть! А молодая девица…

Он захихикал и уставил на Аленку свои острые, как иголки, глазки. У той радостное выражение застыло на лице, как маска.

– Жить вместе станем, – деловито продолжал мужичок. – Я…

Он встал на ципочки и заглянул на палати.

– … на печи. Ты на лавке лягешь. Ну, гы… – он расплылся в ужасной ухмылке и захихикал, потирая грязные ладони. – Покуда я тебя не призову. Хы-хы-хы!

– А я?! – возмущению кота не было предела. – Я на печи всегда спал!

– Ктой это тут? А, кот. Кот на улицу пойдет! Ишь, распустился. Палати они ить для людей.

– Но позвольте, – Аленка до сих пор стояла, утратив дар речи от такой наглости.

– А меня не надобно звать, – Серуня хихикнул. – Я сам, значит, прихожу. А девице нельзя одинокой быть. Девице нужон мужик. Значится я таков и есть.

Аленка отступила, мотая головой.

– Нет, это какой то сон. Кошмар. Мне никто не нужен. Мы с избой и котиком уж как-нибудь сами…

– Так! – голос Серуни сделался строгим. – Ты мне тут не распускайся.