Хозяйка мертвой избушки

Скорей всего каменный мешок у неё не получится…

– Что же ты такое говоришь. Как такое чудо можно посадить в каменный мешок? – Проговорила Алёнка, тряхнув найдёныша. – Хотя ты прав. Любую комнату нельзя тревожить. Там у нас Кика!

Она пошла по горнице, беспомощно озираясь. Взгляд остановился на углу за печкой.

– Точно! Будет жить в котле. Котёл огромный, чугунный, такие стенки точно не прогрызёт. А мы станем кидать ему деревяшки из леса и еду…

Динь-дон! Несколько Златых крупиц упало из верхней чаши вниз.

***

С тех пор так и пошло.

Кощей не успевал потирать ладони, Мара загадочно улыбалась из тумана. Они явно напали на золотую жилу. Часы только и делали, что динькали хрустальным звоном.

– Возьмём этого Волченка! Смотри, какой мила-ашка! – кричала Алёнка. В её руках вяло свесив лапы висел щенок с пушистой шерстью.

– Нет! – у кота шерсть встала дыбом. – Только не его!

– Кот! Я думала тебе чужда вражда псов и кошек. Неужели…

– Ты явно не знаешь Глубинных Волков. Если мы привлечём их внимание, они станут преследовать нас даже если мы спустимся в подземный мир Мары!

– Но… Как же?!.

. – Алёнка поглядела на волчонка. Тот заскулил и крутнул хвостом. Девица решительно тряхнула волосами. – Посажу его в Любую комнату, он тихонько посидит!

Она прошла мимо кота, которого передёрнуло от одного псиного запаха. Скри-ип.

– Ой, Кика, прости. Это к лисёнку и еноту. Им будет весело втроём!

За дверью в Любой комнате напротив кресла кикиморы образовался целый вольер, где резвились названные зверушки.

Алёнка сунула туда волчонка и задом стала отступать к выходу.

– А-а-а! Уберите их отседа! – закричала Кика. – Не могу больше терпеть этих мохнатых чудищ!

– Кика, как ты можешь так говорить! – наставительно заявила Алёнка. Рукой шарила за спиной в поисках ручки двери. – Я же знаю – ты добрая!

– А-а-а!

Бух! В поспешно закрывшуюся дверь ударила тяжёлая чернильница. По доскам потекли тёмные подтеки чернил.

– Детёныши не чудища, чудища придут за ними! – бубнил кот с печи.

– Тсс! – Алёнка подняла палец. Из Любой комнаты доносилась… тишина.

– Обычно она дольше гневается, – прошептала девица. Кот, кряхтя, полез с печи. Пихаясь и отталкивая друг друга, принялись заглядывать в замочную скважину.

Кикимора в своё время плохо отнеслась к бобрёнку, всегда недолюбливала лисёнка и будто не замечала енота. Теперь же она молчала и глядела неподвижным взором в сторону вольера. Руки её подхватили щенка, тонкие пальцы погрузились в шерсть.