Сказание о распрях 2

Грубой, загорелой стала его кожа со временем, на жарком Солнце, хотя изначально она была очень светлой, как у всех нордов.

Что же до малышки, то её определили в некое подобие ясли-приюта, и по мере своих возможностей Бренн всегда навещал её после своего трудового, рабочего дня. Он надеялся застать там и Дренна; думал, сестрёнка как-то сплотит, объединит их, ведь семьи у них больше не осталось.

Бренн не мог ответить на собой же поставленный вопрос, дорога ли ему сестра. Да, она ему не совсем родная – только по матери; отпрыск убийцы его настоящего отца.

Но мать так просила присматривать за ней! Ныне мамы нет, но он дал слово оберегать. Кто, если не он? Раз просителя нет – можно и ослушаться, но Бренн был не из таких. Он старался всегда выполнять свои обещания, либо не давал их вовсе.

Девочка была несколько дней от роду, когда все беды обрушились, настигли; когда Бренна захватили в плен; пленили против его воли. У неё даже имени ещё не было! Бренна посещали мысли умертвить несчастную, чтобы она не мучилась, не страдала ещё больше, но каждый раз, когда он заносил руку, чтобы дитя более не задышало – всякий раз что-то его останавливало.

И этим что-то была либо его собственная совесть, либо вера его матери, которая с того света точно журила пальцем…

Сейчас, когда Бренн всё это вспоминал, ему уже исполнилось четырнадцать – долгих восемь лет минуло с тех самых пор, как невзгоды, несчастья пришли к нему в дом. Сейчас у него дома нет; есть пристанище, вместилище, где он ночует вместе с прочими невольниками.

И есть сестра с васильковыми глазками, которой сейчас на два года больше, чем ему, когда он, Бренн, впервые ступил ногой своею на землю амулетинскую.

Кормили рабов хорошо, исправно: амулетинцы понимали, что если кормить скот плохо, много он не наработает. И харчевня была общею для всех – сюда в примерно одно и то же время сгоняли всех невольников – с шахт, с рудников, с каменоломен. Засекали время, дабы за один час работник уложился.

И снова, раз за разом Бренн озирался по сторонам, внимательно вглядываясь в лица, надеясь увидеть в ком-нибудь отражение своё, но тщетно. Искал – и не находил. И сник, потому что Дренн как в воду канул. Ужель убили его? Что ли скинули в выгребную яму?

И очень сильно сдружился Бренн с одним из южноземельских субантропов, с которым виделся лишь во время приёма пищи. Сей юнец был из племени гебиру; отлично бегал и всегда был весел.