Война

– Этот человек, Элайджа, – возвещает он, указывая на мужчину, – был одним из Фобосов, личных воинов главнокомандующего. Господин дал этому человеку кров и еду, он доверял ему. Но чем он отплатил нам за добро? – говорящий обводит собравшихся взглядом. – Восстал против своего господина и товарищей по оружию!

Толпа словно по команде разражается возмущенными криками. Удивительно, но многие из собравшихся, кажется, искренне негодуют. Если они притворяются, то делают это мастерски.

– Когда началось сражение, Элайджа обратил меч против своих товарищей, – продолжает всадник, а Война не сводит с раненого взгляда, острого, как лезвие бритвы.

 – Сегодня мы потеряли многих хороших воинов.

Продолжая смотреть на Элайджу, Война заводит руку за спину и сжимает рукоять огромного меча. Сталь звенит, покидая ножны.

Я вся сжимаюсь, вспоминая недавнюю встречу с этим клинком. Но вместо того, чтобы обрушить на мужчину удар, Война швыряет меч к его ногам.

– Sunu uk. San suni, adas Susturu tituu ???t hunist?? nunitnuu utenin dukikdep nurun, – возвещает он.

Возьми. Докажи, что достоин бросить вызов мне, человек.

Элайджу трясет от страха, но на его лице ни капли раскаяния.

Всадник медленно отступает:

– San Tuduygu uturun teknirip, nik niygizis ???t hutisn?? nunitnuu utenin dukikdep nurun.

Докажи, что достоин бросить вызов самому Богу.

С этими словами Война отворачивается, подставляя Элайдже спину для удара. Окровавленный Фобос медлит всего пару секунд, а затем бросается за мечом Войны.

Первая заминка случается, когда он поднимает меч – он слишком тяжелый. Мужчина держит меч двумя руками, но его все равно водит из стороны в сторону.

У меня падает сердце. Вот человек, рискнувший дать отпор убийцам. Я искренне хочу, чтобы он остановил Всадника, но понимаю, что это невозможно. Я видела мощь Войны – его не победить.

Война оборачивается, в руках у него ничего нет. Красные кожаные доспехи запятнаны чужой кровью, а подведенные черным глаза смотрят прямо и безжалостно.

У него есть еще один клинок, но Война не достает его из ножен, даже когда противник приближается. Элайджа наступает, лицо его искажено праведной яростью:

– Ты думал, что я буду просто смотреть, как ты убиваешь нас?

– Tuz utirti juni suur ???t ?n?t dup atna ???t ituuzi vokgon.

Ты именно этим и занимался, а ведь мы уже оставили позади семнадцать городов.

Семнадцать? Семнадцать?

Мужчина спотыкается, он с трудом удерживает меч, силы покидают его.