Венец из Белых лилий

Разве это не значит, что ты стал для меня больше, чем узником, м?

Она встала перед ним на колени и, обняв демона за шею, заглянула в алые глаза. Лицо Альтаира исказилось в отвращении. Стиснул зубы, чтобы в очередной раз не выругаться на паладина, для которой всё это было игрой, чтобы скрасить досуг в мрачном подземелье, где все узники были не больше, чем вещами, которые можно пустить в расход. Сжав его щёки, впившись в кожу ногтями, она повернула лицо Альтаира к себе.

– Мне скучно, Альтаир, – шепнула девушка, настойчиво поцеловав его.

Отвращение взяло верх и, укусив паладина за губу, демон оскалился, подобно дикому зверю. Отпрянув, та лишь заулыбалась, вытирая большим пальцем кровь.

– Непослушная псина. Но твоя любимая простит эту ярость, – ласково прошептала она. – Ничтожество. Кто тебя ждёт вне Хель? Все живые существа презирают демонов, и ты не исключение. Нефилиму всё равно, что я сделаю, ли бы ты не умер в этом духами забытой темнице. Так почему ты отвергаешь мою любовь?

Хихикнула она, продолжала обнимать шею Альтаира, пока тот смотрел на неё, желая разорвать на куски.

– Лишь я вижу твою ценность, милый. Но что бы я ни делала, ты почти всегда молчишь. Так скучно, – она снова заулыбалась. – Что я могу сделать, чтобы ты всегда думал обо мне? Я ломала тебе кости, оставляла глубокие раны, жгла и била. Но ты до сих пор ни разу не воззвал ко мне. Может, раз ты всё равно не говоришь, перерезать тебе горло? Всё равно не умрёшь, ты же сильный, правда?

Аврора поднялась и, тряхнув длинными волосами, приподняла правую руку.

Альтаир напрягся и дернулся, в надежде разорвать цепи, но цепи среагировали на это, загоревшись и подавляя волю демона. Зашипев, он без, сил опустил голову. Скалился, смотря в пол.

– Ad preces Divinae Bestiae, sub sacrae lucis tutela, ego, florum virgo, te voco, Hastam Sacram.

В её руке появилось бело-золотое копьё, у которого основание стеклянного лезвия украсили стебли шипованной чёрной розы, сбрасывая блестящую пыльцу.

Прокрутив копьё в руках, Аврора осторожно коснулась лезвием подбородка парня, заставив его поднять голову.

– Я больше не буду просить тебя назвать моё имя, любимый, – зрачки голубых глаз сузились, блеснуло безумие. – Просто вырежу его на твоей груди.

Девушка замахнулась, целясь в шею. Удар. Скрежет белой стали. Собрав в себе оставшиеся силы, демон воспользовался оковами и, перебарывая боль, что рождала печать паладина.