Поэзия зла

Он смотрел на испуганного, голого человечишку и приветствовал его слезы, даже снисходительно позволял ему молить о милости и пощаде. Не думаю, что он этим упивался. Для него это была простая неизбежность. Саммер, по его мнению, должен был умереть. Это было необходимо: приговор уже вынесен.

– Подписываюсь подо всем этим, – соглашается Лэнг. – Но как он заставил Саммера принять таблетку? Угрозой в адрес сестры?

Я это отвергаю:

– Вряд ли он о ней даже думал. Слишком мелкая пташка, чтобы тратить на нее свое драгоценное время.

Я бы поставила на пистолет, что давало ему свободу оставить руки Саммера несвязанными. Просто открытая, чистая угроза: убийца знал, что ему не придется прибегать к оружию.

Мысленно созерцая стул со скорчившейся на нем жертвой, я вычерчиваю Лэнгу профиль убийцы:

– Мне думается, на самом деле он трусоват. Приканчивать жертву собственноручно ему не хватает духа. Одновременно с этим я не поверю, что Саммер у него первый по счету. Слишком уж чистое место преступления.

– Абсолютно с тобою согласен.

Саммер – далеко не единственная его жертва. Что подводит меня к тому, о чем я знаю, а ты нет.

– Это о чем же?

– О том, что уезжает, Робертс доложил только капитану, а до этого вообще никому. Он даже не примерялся к той работе в Хьюстоне. Капитан сделал это за него.

Из этих слов напрашивается с десяток разных выводов, но я решаю идти напрямик:

– И что из этого следует?

– А вот давай вернемся к тебе и тому мерзавцу, что топтался здесь сегодня вечером. Телефон Робертса не просто выключен, он даже не теплится.

Не подает признаков жизни.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но Лэнг поднимает руку:

– Постой. Просто выслушай. Робертс пропал. Никакой он не убийца. Он в беде. Ты это знаешь. И я тоже.

– Да, есть такое ощущение.

– И это дело было для него последним, – продолжает он. – Теперь оно твое. И вот мой вопрос, который чертовски важен, так что слушай внимательно. Если убийца был здесь сегодня вечером, – это ты на него наткнулась, или он следовал за тобой?

Глава 11

Я сижу в кафе напротив квартиры детектива Джаз и смотрю, как ее «Форд Фокус» въезжает в гараж.

Ей известно, что сегодня вечером я был там. Она уже примеряется к роли моей протеже и тем самым оправдывает все, что я сделал для нашего сближения.

Человек, которого она и ее окружение знали как детектива Робертса, должен был уйти. Его уход был необходим, а значит, неизбежен. Он и его личность стали жертвенным агнцем ради великого дела.