Поэзия зла

Между мной и ней стоял он, и этого просто не могло не произойти. Чтобы избавиться от него должным образом, потребовалось весьма непростое ухищрение, но оно было необходимо. Мне надо было удостовериться, чтобы он просто пропал, исчез и в конце концов, как все обычные люди, канул в забвение. Разумеется, я позаботился о том, чтобы его досье оказалось замарано, подробности чего вскоре вскроются. Детали, которые заставят его выглядеть так, будто он ужасно согрешил и опозорил свои полицейские погоны, а потому, по всей видимости, сбежал, чтобы не понести наказания.

Переход в черное гарантировал также и то, что в это дело не станет вмешиваться ФБР. И хотя меня весьма позабавили бы их попытки размять свои дряблые мускулы, но потенциально они могли устранить из головоломки детектива Джаз. А это не вариант.

Детектив Джаз должна готовиться к будущему. Ее нужно научить тому, как настроиться на роль будущего Мастера – как я поступил со своим предшественником. Она должна научиться оберегать стихи, что являются Библией нашего мира.

Научиться карать тех, кто проявляет к этой Библии непочтительность. Время пришло, и я вполне наслаждаюсь своим наставничеством.

Мои губы чуть кривятся в улыбке, и я делаю глоток кофе. Полагаю, я присоединюсь к ней на ее утренней пробежке.

Глава 12

Когда убийства – твоя забота, необходимо изыскать способ от нее обосабливаться, иначе можно легко двинуться рассудком. Для меня это означает, что я щелкаю в своем сознании неким выключателем.

Обычно это происходит мгновенно, при входе в подъезд и подъеме по лестнице к квартире. Но сегодня вечером такого не происходит. Можно винить Лэнга с его параноидальностью – дескать, Поэт меня преследует, – но правда в том, что мой маленький трюк стал давать сбои с той ночи, когда был убит отец.

Я подхожу к своей двери, захожу внутрь и запираюсь, но вдруг прислоняюсь к ней спиной и одеревенело замираю. Затем усилием воли пытаюсь рассеять напряжение, которое я обычно оставляю снаружи, на лестничной площадке.

Это моя безопасная гавань, мой ретрит – квартира, которую семь лет назад, когда я стала детективом, убедил меня купить мой дедушка. Умняга-прозорливец, пока его не накрыла деменция, он говорил, что новое жилье в центре города скоро удвоится в цене. Оно учетверилось. Теперь у меня вместо ничего есть кое-что, хотя по мне, так уж лучше б снова был цел и невредим рассудком мой дедушка.