Корона крови и руин

Нежность уступила место дикой, необузданной страсти.

Ее тело выгнулось дугой и вжалось в мое. Ее ладони нашли ремень, к которому я крепил топоры. Я понял, что его нет, только когда пряжка лязгнула о половицы. Я отстранился от нее, только чтобы подцепить рубашку за воротник и отбросить ее в сторону.

Ее ногти впились в мою кожу, а ноги обвились вокруг пояса.

Я прижал ее спиной к стене, и наши рты снова столкнулись. Зубы, языки и тяжелое дыхание мешались в одно.

Я губами прочертил мягкий и сладкий изгиб ее шеи, вызвав судорожный вздох.

– Я хотел спросить еще несколько месяцев назад, – сообщил я ее коже, покусывая верхнюю часть плеча.

Она откинула голову назад, и ей с трудом хватало воздуха, чтобы ответить.

– Почему так долго?

Моя рука обвилась вокруг нее и ослабила завязки платья, стягивая его вниз, пока ладони не встретились с горячей обнаженной кожей. Я провел губами и зубами по ее плечу, оттягивая рукав.

– Когда-то тебе была противна сама идея обетов.

Она хихикнула, и ее смех прокатился по моему телу, разжигая пламя. Я жаждал ее всю.

– Была противна, пока мне не подсунули одного ужасно раздражающего распорядителя выкупных торгов.

Я улыбнулся и снова поцеловал ее.

– Раздражающего?

– Даже не представляешь насколько.

Из моего горла вырвалось что-то вроде рыка. Я наконец избавил ее от платья, а вместе с ним и еще от нескольких слоев одежды. Ужасной одежды.

– Боги, Элиза, – застонал я, когда она поцеловала местечко над моим сердцем.

Оно в ответ застучало быстрее и сильнее. Кончики моих пальцев тянулись прикоснуться к этой женщине и больше не хотели ничего. Я притянул ее к кровати и положил руку ей на сердце, прося лечь.

* * *

Безумие страсти замедлилось. Наши глаза встретились. Голубой огонь и полночная тьма.

Ее грудь вздымалась в тяжелых вздохах, когда мои пальцы путешествовали по ее коже, снова и снова заучивая плавные изгибы ее груди, несколько шрамов на ребрах, мягкие округлости бедер.

Я положил на них руки и повторил этот путь губами.

Элиза приподнялась на локтях и посмотрела на меня. Тем взглядом, который говорил столько всего сразу. Я хитро ухмыльнулся, обещая сладкую муку и неземное наслаждение, и опустил голову.

Ее короткие стоны встречали каждый мой поцелуй, каждое прикосновение пальцев, губ, языка. Мое имя на ее губах заставляло жаждать больше и больше. Я растворялся в каждом взгляде, каждом вздохе.