Джонни в большом мире

Полчасика потрепаться, переодеться и бегом на вечернее построение, где душка Ха-рис скажет всем «спокойной ночи», то есть раздаст на завтра наряды и рявкнет, – разойдись!

***

Прошло два таких же дня, один в один, и Джон решил, что так оно и пойдёт. Но на третий день ребятам вместо развалин назначили плац, а Джона Ха-рис задержал. Подошёл к грифельной доске и поставил индивидуальную задачу.

– Смотри, – он нарисовал грубую схему, догадывайся, как хочешь, – тут, тут и тут целевые кресты. Ты должен обвести их кружком.

Пацанов гоняет Цербер, за тобой пойдут Уран, Гор, Бах и Рекс. У тебя фора пятнадцать минут. Они не будут пятнать тебя в радиусе пятидесяти метров от целей, – спокойно изложил лейтенант, – вопросы?

– Никак нет, господин лейтенант, – чётко ответил Джонни.

– Тогда вот тебе маркер. Бегом, марш, – скомандовал Ха-рис, и Джон рванул, что есть сил, думая на бегу, – ну и прозвища у извергов! Или их так мамы назвали?

Скрывшись с глаз за домами, Джон перешёл на рысцу, потом на быстрый шаг, и пошагал вразвалочку, обдумывая положеньице.

Во-первых, убивать инструкторов нельзя, хоть и очень хочется.

Во-вторых, у них нет такой нужды в скрытности – за всеми просто не уследишь. Значит, они думают, что быстрее. Ну, пусть думают.

В-третьих, восемь глаз – фиг спрячешься. И они знают, где цели, раз лейтенант говорил о радиусе. Знают, куда пойдёт Джон?

– Да фиг угадали! Я просто по наитию рванул во весь опор, но они-то думают, что мне хочется погасить ближайшую цель и бежать к следующей.

Конечно же не успею – обложат у ближайшей, будут ждать, когда выйду. Или устроят засаду у второй цели? Вряд ли, там такое месиво, обойду – они меня уже знают, – рассуждал Джонни скрытно двигаясь ко второй цели.

Постоял, прислушался, принюхался, вперёд. Именно принюхался – одного он видел с сигаретой, от всех разит одеколоном – как дети малые!

– Им не засады в развалинах устраивать, а в песочнице ковыряться, – улыбался Джон, обводя первый крестик.

Осмотрелся, выбрал позицию для дозорного, устроился и отключился.

Старая привычка сидеть в наблюдении часами под собственным ярко-фиолетовым небом. У наблюдателя голова должна быть пуста от малейшей мысли – только глаза, только слух и чутьё, если жить хочется. А то засекут, подкрадутся, а ты окрестности сканируешь…

Вот и господа инструкторы, надоело им Джона дожидаться, нехорошие мысли одолели. Ну, точно – пятнать им Джона у крестика нельзя, но посмотреть-то можно. Скрылись в доме.