Джонни в большом мире

Джонни даже не огорчился из-за этого, его внимание привлекла вывеска "Икоты бегемота". Вот куда принесли его натренированные ноги в армейских ботинках! Вот достойное место чтобы потратить просто чудом честно заработанные деньги – решил Джон и направился к входу.

В заведении посвистывал потолочный и жужжал напольный вентилятор, прикрытые жалюзи создавали уютный полумрак, в глубине зала за рядами столиков над стойкой возвышался силуэт старого Сэмми, а за его спиной загадочно поблёскивали разнообразные бутылки.

– Привет, Сэмми, мне как всегда, – небрежно бросил Джонни лелеемую воображением фразу и вальяжно направился к музыкальному автомату.

Гм, Сэмми, кажется, обожает Магик Блюзес? Так пусть их встреча пройдёт под достойное сопровождение. Джон недрогнувшей рукой скормил агрегату целый бакс и обернулся к стойке.

Сказать, что он произвёл впечатление – это ничего не сказать. Глаза уже привыкли к сумраку после солнечного утра, и он смог разглядеть все пломбы в зубах раззявленной пасти Сэмми и личность его собеседника, разместившегося несколько сбоку.

Господин Та-ню любовался скромным героем полугодовой охраны правопорядка во все свои полные тоски и злобы лупетки.

– Ну, вот он опять! – только и успел огорчиться Джонни, перехватывая за горлышко первую посланную в него бутылку.

– Я жду твои губы! – вывел ящик под нытьё саксофона.

– Э… господа! – попытался наладить диалог Джон, поймал вторую бутылку и аккуратно поставил на столик рядом с первой.

К саксофону присоединилось пение трубы, музыкальный ящик завыл.

 – Я помню твои глаза!

Господин Та-ню, схватил банкетку наперевес и, с визгом набирая скорость, двинулся в его направлении.

– Мне не забыть твои уши! – стенал Магик Блюзес под акомпонимент всей банды, переходящий в ударный соляк.

Джонни перехватил высокую ножку сиденья, дёрнул на себя и вниз, чтоб в пол воткнулась. Господин Та-ню, не переставая визжать, по всем законам баллистики и при полном содействии Джона взял пологую параболу…

– Как пела твоя душа! – подвёл итог музыкальный агрегат и поломался оттого, что господин Та-ню врубился в него, наконец-то, переставшей верещать излишне горячей своей головою.

– Ба-бах! – вступила в разговор ружбайка.

Джонни перекатился через голову, успев схватить со столика бутылки. Швырнул первую в сторону предполагаемого стрелка, снова кувыркнулся между столиками и продублировал подачу.

Осторожно выставив над столешницей самый уголок правого глаза, попытался оценить опасность.