Красавицы Бостона. Злодей

Она согласна.

Я сейчас вмажу кулаком в стену.

Нет, не просто в стену. Во все стены. Превращу свой особняк в Бэк-Бэй в якобинском стиле в горстку пыли.

Она принимает предложение, которое больше не актуально.

Ее щеки покраснели, но она не сдвинулась с места, будто пригвожденная к полу, а вокруг нее уже начала собираться лужа из стекающей воды.

В этот момент казалось, что заполучить ее было даже слишком просто, но вместе с тем совершенно невозможно.

– Перси, я… – Хантер встал с места, собираясь броситься на помощь подруге своей жены.

Я усадил его обратно, опустив руку ему на плечо, и с силой прижал его кресло к стене, не отводя глаз от Персефоны.

– Знаешь, чем мне нравится греческая мифология, Персефона? – спросил я.

Ее ноздри раздулись. Она не клюнула на наживку, потому что знала, что я все равно ей отвечу.

– В ней боги неоднократно наказывают женщин за высокомерие. Видишь ли, пятьдесят пять часов назад я был недостаточно хорош, чтобы стать твоим мужем. Тебе потребовалось больше времени, чем мы договаривались, чтобы дать ответ.

У нее приоткрылся рот. Я озвучил это в присутствии всех наших знакомых, даже глазом не моргнув.

– Началась гроза. – Ее глаза вспыхнули. – Поезда перестали ходить. Мне пришлось ехать на велосипеде в дождь…

– Мне надоело. – Откинув голову на подголовник, я взял блестящее яблоко из корзины с фруктами и покрутил его в руке. – А ты опоздала. В этом вся суть ситуации.

– Я приехала, как только смогла!

Теперь ее потрясение сменилось злостью.

Ее холодные, как мрамор, глаза мерцали стальным блеском. Не от слез, а от чего-то другого.

От того, что я не видел в них до этого вечера.

Ярости.

В голове эхом пронеслись слова отца: «Бери в жены более послушную. Ту, которая не станет просить слишком многого».

Минка казалась покорной, гибкой и отчаявшейся.

Персефона же просила немыслимого – любви.

– Я уже сделал предложение другой. – Я вонзил зубы в яблоко, и его сладкий сок потек по подбородку, пока мы неотрывно смотрели друг другу в глаза в состязании воли.

Все взгляды были прикованы ко мне.

Это было не упоением властью.

Это было полномасштабным унижением.

Я не хотел Персефону Пенроуз.

Она была недостаточно хороша для меня.

А даже если бы была, то что хорошего из этого вышло бы? Она хотела все то, чего не хотел я.

Отношений. Партнерства. Близости.

Я не Хантер. Я неспособен любить свою жену или хотя бы испытывать к ней симпатию.