Лох это судьба

Но вот какая беда – на звездолёте Док поставил мне страшный диагноз, СПИД. Меня вылечили джуби, но ведь мы были близки с Ирой на Земле! И… э… некогда лучший друг Пашка тоже. Убивать их я давно передумал, забыть не получается, выходит, нужно спасать друга детства и первую любовь.

Её киберкопия что-то почувствовала, серьёзно прищурилась. – О чём грустим-мечтаем?

– Дорогая, ты не обращай внимания, это не лечится. – Вздыхаю и печально загребаю полную ложку икры. Говорю с набитым ртом:

– Нафтальхия. Мням-мням, груфть, фанифаеф?

– Значит, хроническое заболевание.

 – Задумалась Ирпа. – Как проявляются обострения?

Прожевав, снова запуская ложку в тарелку. – Пониженный тонус, апатия, ухудшение сна, аппетита…

Зря я это сказал. Она улыбнулась. – Значит, до обострения далеко.

Вношу поправку. – У всех проявляется по-разному! Я вот хлеба хочу!

– Прилетим в убитую сиску, будет тебе хлеб…

– И море ещё!

– Так ведь только что с планеты-океана!

– С орбиты планеты-океана! На море мало любоваться в иллюминаторы, я купаться хочу!

– Мне этого пока не понять.

 – Сказала она задумчиво. – Возможно, я почувствую что-то похожее, если побываю на Земле. Она должна походить на мой родной мир, хуманские миры ведь подобны?

Я тут же представил себе, насколько похожи миры эскимосов и папуасов. А планета одна. Ладно, это непринципиально. – Конечно, подобны, милая!

– Я могу там всё вспомнить. – Сказала она мечтательно, задумалась. Тряхнула чёлкой. – Ага! И у меня тоже появится твоя нафтальфия!

– Ностальгия, – поправил я с улыбкой.

 – Тебе-то чем она грозит? Аппетита нет по определению, во сне не нуждаешься, рабочий тонус задан тактовой частотой резонаторов.

– Да! – Ирпа перешла в атаку. – Ты там встретишь ту свою Иру, вы помиритесь, и всё! Бросишь меня!

Не умеет она ещё притворяться или стесняться, прёт как танк, робот всё-таки. Ладно, попробуем начистоту. – Она умрёт от СПИДа. И мой друг Паша тоже. Я хочу отвезти их к джуби.

– Люди все умирают. – Заметила она равнодушно.

 – Вот умрут, тогда мы с тобой, может быть, слетаем на Землю. Сколько обычно живут с таким диагнозом?

– Пять лет максимум, – пролепетал я растерянно.

Она взяла мою ладонь в руки, ласково взглянула в глаза. – Значит, скоро уже, потерпи.

– Но ведь я должен! Это я её заразил! – попытался я разжалобить искина.

– Откуда такая уверенность? – Она удивилась. – Насколько я знаю, ты застал её со своим другом во время…

– Не вовремя я их застал, и это очень глупо.