Лох это судьба

Вот как этих искинов понять? Её бывший хозяин… кстати, Дукай тоже оказалась девушкой, вот так мне везёт! Значит, Грас обманывал, шантажировал, убивал, так это ладно – искину об этом не докладывали, а сама она не интересовалась. А что его без скафандра Ирпа выкинула в пространство, и я другому головёнку свернул, да ещё одному сломал клешни – вот это ужас-ужас и беззаконие! Бедняжка на низшем уровне исполняет обязанности согласно второму закону разумных машин, но и не более. Ей нравится считать, что всё это происходит не с ней, такого просто быть не может.

Ну и ладно, Ирпа сама искин, и я с ней тоже включаюсь в киберсреду, дело для меня уже привычное. Гиперпереход рассчитали, определили время и дату, мониторим работу систем и пытаемся убедить Дукай, что мы хорошие вообще. Но готовить приходится самим из того, что прикупили на станции джуби.

В основном варим всяких раков и моллюсков, рыбу жарим. Больше всего меня насторожила и обрадовала фиолетовая икра – вкуснятина, а стоит по сравнению с остальным копейки.

Так я уже рассказывал, как джуби ищут в космосе родителей, отправляют на станцию за собственный счёт свой генетический материал. Ну, не выбрасывать же после анализов? Вот ушлые роботы и толкают его в дьюти-фри как дары туземной кухни.

– Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я уже на неё проклятую смотреть! – Снова процитировал я классический фильм с особым выражением.

Ирпочка советское кино не смотрела, но так уж классики угадали женскую линию, что мой ненаглядный искин в облике робота реагировала совершенно естественно.

 – Ну, без хлебушка пока, где ж его взять в космосе, да ещё и в гиперпространстве? Вот прибудем в убитую сиску, на Буханочке будет тебе всё, что хочешь! Давай, милый, не капризничай, – она зачерпнула полную ложку фиолетовых шариков из тарелки. – А-ам!

Я с трагическим выражением открываю рот и принимаюсь горестно пережёвывать редкостную вкуснятину, изо всех душевных сил стараясь не заурчать. Куда там икре чёрной, по мне вообще бяка, или любимой кетовой.

Разве что в юности на Шаморовских пляжах икра серых морских ежей, запечённых в костре, как картошка, приносила столько же радости, но та шла в сочетании с купанием. Но всё-таки с хлебом! И с живой Иркой…

До моего отлёта мы были близки, наверное, была любовь. Вот даже роботу придал её облик. Вернее, всё не так, люблю я не облик, а лучшую в галактике девочку Ирпу, влюбился, когда она ещё была искином Буханки, нашего звездолёта.