Когда сказки превращаются в кошмары. Часть 2. Феечка

«Ничего, до следующего дня осеннего равноденствия впереди еще целый год. Он найдет ответы…» – мужчина улыбнулся. Улыбка вышла почти нежной, если, конечно, не смотреть в эту минуту в его глаза…

После полуночи

Я, чуть прихрамывая (во-первых, разбитое колено давало о себе знать, а во-вторых, просящий каши ботинок не добавлял скорости), брела по вымощенному фигурной плиткой сырому от дождя тротуару. Кожаные ботинки равнодушно втаптывали в камень мокрую, опавшую с деревьев листву. Их черные носы то пропадали в ее черно-желтом разнообразии форм и размеров, то вновь выныривали на поверхность тротуара.

«Словно парусники в бурю», – мелькнула в абсолютной пустоте сознания эта нелепая мысль. Казалось бы, где парусники и море, а где я и мой хлюпающий полуоторванной подошвой ботинок?

«Вот бриги накрыло огромной волной так, что их носы зачерпнули соленую воду моря, а вот они опять вынырнули, все еще живые и способные плыть….» – рассуждала я, представляя себе бушующие воды океана, близость скал с их каменными пиками, торчащими из воды и готовыми пропороть брюхо любому, кто неосторожно приблизился к ним.

И то уходящие по самые кончики мачт под воду, то вновь появляющиеся из недр морской пучины и упорно карабкающиеся на гребень волн, пытаясь на них удержаться, не провалившись обратно в бездонную бездну моря, корабли.

«Наверное, желание жить присуще всем, даже неживому, – рассуждала я. – И опавшим листьям не нравится, когда их топчут, и корабли не хотят тонуть, и человек не хочет умирать. – Я судорожно сглотнула.

 – Но корабли тонут, листья топчут ногами, а люди умирают. Почему?»

Я остановилась, ссутулившись, затем подняла воротник мокрого, грязного, тяжелого от пропитавшей его воды пальто с болтающимися на ниточках пуговицами и, глубоко вздохнув, посмотрела на Небо.

Видимо, так устроен человек, что когда с ним или около него что-то случается, он требует ответы от Неба.

А иссиня-бездонная чернота Неба была усеяна бело-голубыми огоньками миллиардов звезд и молчала. Да и не надо ему было говорить, само его наличие говорило за себя.

В Нем ежесекундно рождались и умирали целые Галактики, превращаясь в пыль. А эта пыль или рассыпалась на атомы, или вновь обретала форму Галактик. Вот одной из таких пылинок на ботинках Вселенной и был человек. А уж рассыплется он на атомы или соберет себя в кучу, это целиком его личное дело. Во Вселенной нянек нет. Дилемму – быть или изображать, что ты есть, – каждый решает для себя сам, по праву свободы воли.