Когда сказки превращаются в кошмары. Часть 2. Феечка

Волны Вселенной, на которых нас штормит, не зависят ни от наших желаний, ни от наших заслуг, но от нас зависит, пытаемся ли мы выплыть или предпочитаем камнем идти на дно, предоставив вместо себя окружающим лишь пустую оболочку, имитирующую личность. Эта оболочка ест, пьет, автоматически отвечает на вопросы, ходит на работу. Но сознание, чувства, то, что делает хомо сапиенса личностью, а не просто биоматериалом, т. е. именно самосознание покоится на дне моря страха, отчаянья, боли. Сам же человек становится этаким помойным бачком, смердящим фобиями, истериками, поиском виноватых.

«Так что выбираешь ты?» – мысленно задала я сама себе вопрос.

Я осмотрелась по сторонам: пустая, безлюдная аллея парка, с редкими, дающими неяркий желтоватый свет фонарями вдоль нее. Мокрый ковер опавшей листвы под ногами. Черный провал парка, с черными ветками-кольями деревьев, вырвавшихся из этой черноты на неверный свет фонарей. И бездонная глубина ночного Неба.

«Все в этом мире двояко. Страшное и прекрасное идут рядом рука об руку.

Но и прекрасное не значит доброе», – рассуждала я.

«Человек лишь маленький кораблик, которого несет течение жизни по волнам кармы, рока. А страшное или прекрасное – не более чем фон на пути этого движения. Декорации, к которым по воле Сил выносит человека, показывая ему то одну сторону монеты, то другую. А что ему больше понравится, это уж решать человеку. Что понравится, так он и будет относиться ко всему происходящему с ним, так и будет себя вести с самим собой в первую очередь, а уж во вторую с окружающими его созданиями.

Так что в итоге выбираю я? Вот ведь поистине философский вопрос», – холодно усмехнулась я про себя.

И резко тряхнула головой, отчего волосы мокрыми грязными сосульками свесились на глаза. «Что твой черный терьер, Притом не мытый», – мелькнула в голове ехидная мысль. Отчего я глупо хихикнула.

Затем несколько секунд снова постояла молча, раздумывая. Познать самое себя, оказывается, совсем не просто.

«Да, черт возьми, я выбираю – ЖИЗНЬ», – решила я.

Затем, зло прищурившись, подняла голову вверх и, раскинув руки, яростно прорычала:

– ЖИЗНЬ! Вы слышите, с…ки?! ЖИЗНЬ!

Мокрые волосы спутались, тяжелое пальто тянуло вниз, грязные руки саднило, болело колено, но…. Я была жива. Жива! И потому надо было выбираться отсюда. Вопрос: как? И куда? Грязная, мокрая, уставшая, оборванная.

А-а… «К бабушке», – решила я.

До нее было ближе всего. К тому же она все еще была на даче. Это был плюс.