Кома. Часть 1. Наш мир неидеален, но и не единственен…

Девушка прошла мимо, поздоровавшись с доктором Корнером.

Дойдя до середины коридора, Дэвид остановился возле палаты с номером 578 и осторожно открыл дверь, пропустив родителей вперед. Войдя, они увидели просторную, светлую комнату. Одно большое окно с приоткрытыми жалюзи белого цвета и четыре кровати. Возле каждой стояли стул и небольшая прикроватная тумбочка. Две кровати пустовали, а две были заняты, на одной из них лежала Дженни, а на другой – маленькая девочка 7 лет с обширным сотрясением и переломами почти всех костей.

Её приёмные родители издевались над ней, однажды отчим напился и решил показать ребёнку, точнее, научить, как не бояться высоты. Он затащил девочку на крышу трёхэтажного здания, где они жили, взял за капюшон и держал за него подвешенное тело ребёнка в воздухе. Капюшон оборвался, и она упала вниз. Из-за травм головы и позвоночника девочка впала в кому и уже год лежит здесь. Приёмного отца посадили в тюрьму, лишили опеки, а деньги за лечение переводит детский дом, в котором она жила ранее. Дэвид не стал рассказывать эту трагическую историю подавленным родителям, а молча подвел их к дочери.

Кровать находилась возле окна, с левой стороны, а справа ближе к дверям лежала маленькая девочка Роуз Тин. Доктор стоял позади родителей, поглядывая на часы.

Дженни лежала неподвижно в белой чистой рубашке, всё постельное бельё было бледно-голубого цвета, её волосы тёмно-русого цвета, аккуратно распущенные, лежали на подушке. Глаза девушки закрыты, лицо бледного цвета, и чуть-чуть заметно дыхание, казалось, что она просто спит, и если её позвать, то она проснётся, и всё будет хорошо.

– Дженни… – охрипшим голосом позвала мать.

– Доченька, милая, прошу тебя, открой глаза! – женщина целовала её волосы, гладила ласково лицо, но дочь не просыпалась.

– Доченька, очнись, – умоляла Эни, упав на колени от бессилия, сильно плача. Джон поднял её с пола и посадил на край кровати. Шмыгая носом, женщина пристально смотрела на лицо дочери, по её щекам катились слёзы.

– Прости меня, прости, если бы я знала, что этот бизнес доведёт тебя да такого, то никогда бы не назначила тебя, – шептала Эни, наглаживая руку своей единственной дочери.

Джон сел на колени перед кроватью дочери, ласково целуя её ладонь, прижал к своим губам и молился про себя о её выздоровлении и возвращении домой.

Родители долго сидели возле дочери и не хотели уходить, но работу доктора Корнера никто не отменял.