Свет твоих глаз

Я готов нанять вас в качестве домработницы и дать оплачиваемый испытательный срок длительностью в две недели. За это время вы успокоитесь, подумаете и решите, стоит ли обращаться в суд, чтобы расторгнуть контракт на суррогатное материнство.

– Значит, вы не откажетесь от него? – я не выдержала, встала, прошлась по гостиной, заставляя себя дышать ровно и не срываться на крик. – Откуда такая жестокость? Вы понимаете, что я буду ненавидеть вас все это время?!

– Богатых людей всегда кто-то ненавидит.

Он это серьезно?!

Я уставилась на Скворцова во все глаза. Его лицо сохраняло мрачную неподвижность. Не было похоже, чтобы он шутил. У меня голова пошла кругом от ощущения нереальности происходящего.

– Вы… очень странный человек, Эдуард Евдокимович. Я вас не понимаю. – Признание вырвалось раньше, чем я успела подумать, стоит ли его озвучивать.

– Я и не рассчитывал, что вы поймете. – Теперь в голосе мужчины мне послышалась тайная горечь. И мне вдруг очень захотелось понять его!

Счастливым Эдуард Скворцов не выглядел, хотя жил в шикарных хоромах и явно не бедствовал. Я передернула плечами, скидывая напряжение: зачем мне чужие печали? Своих, что ли, мало?

– Почему две недели? – переспросила, просто чтобы потянуть время.

Предложение Скворцова было… милосердным. За полмесяца у меня будет шанс снять скромное жилье в Яснодаре и найти другую работу.

– Через две недели вернутся мои родители. – Мужчина опустился на корточки, начал поглаживать Найджела, который присел у его ног. – Мама сможет заняться поисками новой домработницы.

Странно! Что ему мешает самостоятельно подыскать новую кандидатуру?  Впрочем, мне это и правда на руку. Разумеется, на суррогатное материнство я не соглашусь, но скажу об этом через две недели. А пока пусть Скворцов считает, что я согласилась подумать.

– Хорошо. Вы меня убедили, – кивнула согласно, хотя Эдуард смотрел не на меня, а на своего пса. – Вернемся к этому разговору через две недели. А пока давайте я что-нибудь приготовлю на ужин?

4. Эдуард. Новые договоренности

Мама Вика рассказывала, что в детстве я никогда не мог пройти мимо брошенных котят и щенят, выпавших из гнезда птенцов и прочей беспомощной живности.