Я знаю, ты вернешься

Алекс отложил телефон, посмотрел на меня долгим взглядом и холодно спросил:

– Что это было у Шмидтов?

– Прости, – я потупила глаза, забыв о советах Олега.

– Лиза, давай сразу определимся, чтобы больше не было таких вот вещей, которые я даже не знаю, как и назвать. Мы спим вместе, но я по-прежнему твой наставник, и ты должна уважать меня. Недопустимо разговаривать со мной в подобном тоне. Тем более обвинять на глазах у посторонних. Тебе невероятно повезло, что я не Герман. Посмей ты так разговаривать с ним, точно отправилась бы к маме первым же самолётом.

– Прости, – повторила я, так и не поднимая глаз. По щекам градом потекли слёзы.

– О, мой Бог, ты опять плачешь. Да что у тебя случилось-то? – он встал и, подойдя ко мне, обнял. – Прекрати плакать, успокойся и расскажи, что случилось. Почему ты прибежала и стала на меня кричать?

Я обняла его и прижалась всем телом. Я так боялась, что он больше никогда не захочет меня обнимать…

– Я испугалась, что ты умер, – всхлипнула я, и уткнулась лицом в его горячую шею.

– Какая же ты глупая, – он отстранил меня, обтёр ладонью шею и с улыбкой добавил: – И мокрая. Иди умойся. Это невозможно, ты у меня такая плакса. Почему я должен был умереть?

Я пошла в ванную, побрызгала на лицо холодной водой, высморкалась и вернулась в комнату. Алекс сел на кровать, отодвинув москитную сетку.

– Я не знаю. Я была уверена, что ты вернёшься через пару часов. Но прошло пять, и я стала паниковать. Боялась, что ты разбился на мотоцикле или утонул, – я уже не плакала, но всё ещё ощущала колючий ком, стоящий в горле.

– Это ужасно, – он покачал головой. – Иди ко мне и сядь рядом.

Я послушалась и присела на краешек кровати, соприкоснувшись с ним бедром. Он обнял меня рукой за плечо и притянул к себе.

– О чём я тебе говорил вчера на пляже, помнишь?

– Что ты меня любишь, – тихо сказала я.

– Нет, до этого. Что если ты потеряешься, тебе только нужно позвать меня мысленно, и я приду. Ты это помнишь?

– Да, – кивнула я.

– И почему ты не позвала? Я был уверен, что ты спишь. Не хотел тебя тревожить и сидел со Шмидтами. Ты меня сама туда отправила. Чего было паниковать? Видимо, месячные плохо влияют на твои мыслительные способности.

– Прости, – я снова заревела.

– Ну, всё-всё, что ты опять, – он поцеловал меня в макушку. – Я же не ругаю тебя. Я хочу, чтобы ты запомнила: если тебе страшно или что-то пошло не так, а меня нет рядом, тебе надо лишь позвать.