Жду тебя в конце ночи

Осторожно нахожу его ладонь и крепко сжимаю. Ксандр громко сглатывает и продолжает: – Никогда не отличался слабым желудком, но тут меня вырвало. Не помню, как уехал оттуда. Очнулся у себя дома с бутылкой виски в обнимку. От одежды воняло гарью. Я выкинул её, принял душ, лёг в кровать и пролежал до утра без сна, а наутро дал себе слово отыскать и спасти Нину. И я смог, только искал слишком долго. Когда я пришёл, Нина не захотела со мной уйти.

– Не понимаю, – я чуть хмурю брови.

– А что тут непонятного? – он нервно выдёргивает ладонь из моей.

 – Нина стала любовницей главного и вполне этим довольна.

– Ты хочешь сказать её забрали не силой?

– Силой, конечно, но потом что-то изменилось. Я говорил с ней всего несколько минут, но могу поклясться, в ней не осталось ничего от того человека, которого я знал.

– Синтетик, – тихо говорю я.

– Что?

– Та дурь, которую все они курят. Новый синтетический наркотик, он вызывает привыкание почти сразу и полностью меняет человека. Экспериментальный препарат, который разрабатывали военные для своих целей.

Он делает людей агрессивными, сексуально озабоченными и совершенно бесчувственными. Только проект зарубили, ведь препарат не делал главного – он не подавлял волю. Они хотели сделать армию управляемых роботов, а получили толпу озабоченных маньяков, каждый из которых отлично соображает.

– И ты узнала всё это, копаясь в интернете? – в его голосе слышится недоверие.

– Нет конечно, у меня был надёжный источник, – отвечаю я и на это раз не лгу.

Ксандр поднимается на локте, приближает ко мне лицо и говорит шёпотом:

– Я, как и ты, хотел убить главаря, но это чуть не погубило меня. Ката, брось эту затею, давай выберемся отсюда вместе. С машиной и оружием мы сможем добраться до аэропорта и улететь.

Он замолкает и смотрит пристально. В этот момент я очень люблю его. Но всё равно не могу согласиться. Не знаю, как объяснить ему. Ксандр не ощущает вины за смерть всех этих людей, погибших от рук байкеров, я же чувствую вину постоянно.

Мне следует искупить её кровью, пускай даже эта кровь будет моей собственной.

Я слышу, как стучит моё сердце. Тишина оглушает. За окном, в непроглядной черноте июньской ночи не раздаётся ни звука. Здесь и раньше было тихо, но сейчас тишина кладбищенская. Я делаю глубокий вдох, чтобы ответить Ксандру, постараться объяснить, почему не могу уехать с ним, и в этот момент отчётливо слышу рёв двигателей нескольких десятков мотоциклов.