Жду тебя в конце ночи

Продажные твари! Никогда не доверял полиции, туда идут служить одни болваны, – он резко замолкает и смотрит на меня. – Прости, я не хотел тебя обидеть.

– В чём-то ты прав, – усмехаюсь я. – Но всё же среди болванов встречались и хорошие ребята.

– А почему ты вообще решила служить в органах? – он переводит тему.

– Если тебе интересно, расскажу позже. Если в одном предложении, то я хотела насолить своему отцу.

– Хорошо понимаю тебя, – говорит Ксандр и некоторое время молча курит, стряхивая пепел в ладонь.

Я фанатка со стажем и потому знаю о его прошлом. Мать Ксандра погибла, когда ему не было и пяти, до совершеннолетия он жил с отцом – известным виолончелистом и склочным сукиным сыном, которого тяготила забота о ребёнке. Слышала: его отец пил и распускал руки, но сам Ксандр никогда этих слухов не подтверждал. За всё время он дал лишь одно интервью на эту тему и признался, что согласился петь в группе лишь затем, чтобы позлить отца.

Когда сигарета догорает почти до фильтра, он встаёт, открывает настежь окно и швыряет окурок в темноту, а следом выбрасывает пепел и отряхивает ладони.

Ксандр берёт меня за плечи, наклоняется и целует в губы. Его дыхание пахнет виски и табаком. Я отвечаю на поцелуй со всей страстью, на которую способна. Я думала, что смогу устоять, но это невозможно. Внизу живота разливается мучительная нега, и я стягиваю с него футболку, покрывая его тело поцелуями.

Через полчаса мы лежим в его кровати совершенно голые. После секса и алкоголя меня клонит в сон. Я прикрываю глаза и практически проваливаюсь в приятное тепло, когда Ксандр говорит:

– Прямо на дороге были свалены трупы. Гигантский курган из людей, и они горели. Я никогда не забуду этот запах обгорелой плоти, смешанный с едким запахом бензина.

Я вздрагиваю, открываю глаза и поворачиваю к нему голову. Он не смотрит на меня, уставился в потолок и будто говорит сам с собой, а может, так оно и есть.

– Это было невыносимо, меня мутило, но я заставил себя подойти. Я боялся увидеть среди них Нину, но, к счастью, её там не было. Зато там было много других. Помню девочку возраста моей дочери со вспоротым животом и лицом, перекошенным ужасом. Она лежала поверх остальных. Я не знал её лично, но видел пару раз в посёлке, она обожала собак и… – он умолкает, в полной тишине слышу порывистое дыхание.