Сокровище для белого дракона

Придворные моментально ретировались, парочка личных телохранителей короля стиснула зубы, пытаясь не упасть в позорный обморок, а я спокойно стоял перед разгневанным родителем. Наверное, я был единственным в этом мире, на кого не действовала магия, даже королевская.

– Я устал терпеть твои выходки! – начал отчитывать меня отец. Вот только воспитывать меня уже поздно: что выросло, то выросло. Меняться я не собирался. Отец это тоже понимал и злился от этой мысли ещё сильнее. – Когда ты наконец-то возьмёшься за ум?!

– Точную дату назвать не могу, – невозмутимо отозвался я.

– Ты хоть сам понимаешь, что твоё поведение – не нормально? – продолжал возмущаться король Агелий. – Ты же принц! Я не стал тебя сильно наказывать, когда ты возглавил пиратов на Эдинейском море и разгромил торговый флот Кост-Диолийской компании! И ты избежал моего наказания, превратив гномью гору в нору. Сравнял с землёй целый холм! Ты хоть понимаешь, какие проблемы у меня потом были с гномами? Эту диаспору вообще лучше не трогать! Но когда ты превратил герцога Файта в скунса – это совсем беспредел!

– В хорька, – поправил я отца.

– Тайрен! – король рявкнул так, что едва не вылетели оконные стёкла, а из носа телохранителей тонкой струйкой потекла кровь.

– Полегче, отец, ты их убьёшь, – вступился я за парней. Два дракона в человеческом облике посмотрели на меня с благодарностью.

Кинув на них быстрый взгляд, король снизил мощность своего гнева.

Я пояснил:

– Герцог Файт проиграл целое состояние в игорном доме и решил поправить свои дела, увеличив налоги в три раза. Его крестьяне начали умирать от голода. Я пытался его вразумить, но он меня не услышал. Так что пришлось его проучить с помощью артефакта трансформации. Побегает в зверином обличье пару десятков лет – может, поумнеет. Но это не точно.

– Это всё, что ты можешь мне сказать? – властно спросил отец.

– Мне не за что просить прощения, – очень серьёзно ответил я. – Родители воспитали меня так, что я пытаюсь всегда и во всём поступать по совести. Если у меня появляется возможность устранить беззаконие – я это делаю.

– То есть ты благородный защитник, спасающий сирых и убогих, – с сарказмом хмыкнул он. – Которому Кодекс не писан.

– Когда на Кодекс нет надежды, люди обращаются за помощью к королю.