Орден Света. Кара небесная

– Что? На вас напали? Ограбили? Забрали всю наркоту? Весь герыч? Кто? Деды? – не поверил своим ушам Ахмад. – Два деда с бородами, как у Зи-Зи-Топ, на бронированном «Запоре»? – потрясённо переспросил он.

– Вы что там, скоты, товаром обкололись? – заорал Ахмад, выслушивая какой-то невнятный бред, и от души добавил несколько цветистых, и судя по всему, очень оскорбительных кавказских ругательств.

Но он так и не успел услышать в ответ ничего вразумительного, поскольку выросший словно из-под земли один из поминаемых недобрым словом дедов, весело подмигнув оторопевшему Ахмаду карим глазом, кинул под его машину гранату.

– Как страшно жить! – тряхнув бородой, посетовал дед, наблюдая, как машину окутало облако взрыва, и ещё до того, как последние частички искорёженного металла и обугленной плоти упали на землю, Дмитрий скрылся из виду.

Глава 3

– Какой прекрасный день, – бодро отметил Архангел, деловито прорезая дыру в проволочном заграждении городской психиатрической больницы номер четыре.

Белые халаты санитаров маячили где-то вдали, за кустарниками, и проникновение на территорию больницы прошло быстро, легко и незаметно.

Приятный нежный ветерок тихо шуршал жёлто-зелёно-красными листиками. Стояло настоящее бабье лето. Погода была не просто тёплая, она была необыкновенная.

Жаркое солнце и ясное синее небо никак не вязались с тем, что на дворе был уже конец октября.

– Кажется, лето вернулось, – растерянно пробормотала Ника, с удивлением заметив на берёзах серёжки.

– Оружие не применять! – отдал приказ Архангел.

– А что, если нас заметят? – уточнила Ника.

– Будем косить под заблудившихся иностранцев-туристов, – с лёгкой иронией ответил Михаил.

– Хочешь, чтобы нас здесь оставили? – усмехнулась девушка.

– Я па руски не панимать, ферштейн? – весело отозвался старейшина и, жестом приказав Нике ждать у забора, скрылся из вида.

Яркий солнечный свет, буйство красок и энергично порхающие воробьи, с весёлым чириканьем облепившие багряную рябину, – всё это создавало радужно-чудесное, приподнятое настроение.

Но оно несколько омрачилось, когда Ника перевела взгляд на больницу. Серые фигурки больных, уныло слоняющихся по периметру, вызвали в её душе щемящее чувство жалости.

«Пожалуй, из всех болезней на Земле потеря разума – самая страшная», – подумала она.