Проклятый ректор

Алек, конечно, ничего не понял, но ободряюще улыбнулся мне и снова посмотрел на Дорна.

– Шли бы вы, – миролюбиво предложил он.

– Как скажешь, Прайм, – сдался Дорн, но при этом бросил на меня такой взгляд, что я поняла: с этого дня в Лексе один человек уже не презирает меня, а искренне ненавидит.

Когда Дорн и его приятели ушли, я подняла с пола брошенную ими коробку, чувствуя, что от пережитого бешено колотится сердце и слегка кружится голова. Если мне придется участвовать в таких стычках регулярно, я просто не смогу нормально учиться.

Пальцы мелко дрожали, а для приготовления снадобий дрожащие руки – самый большой враг.

– Ты в порядке? – Алек коснулся моего плеча.

Наверное, я просто сильно перенервничала, потому что дернулась и отскочила от него, словно он меня ударил, а не коснулся. Я вообще не люблю, когда меня трогают, а в таком состоянии каждое нарушение моего личного пространства казалось угрозой.

– Нормально все.

Жжение в районе солнечного сплетения сделало мой голос хриплым и не очень-то приветливым. По огорченному выражению на лице Алека я поняла, что моя реакция его расстроила. Поэтому я попыталась взять себя в руки и уже спокойнее поинтересовалась:

– Почему он тебя послушался?

На губах Алека появилась немного смущенная улыбка.

– Потому что я выше его по статусу. Он из новой элиты, а я из старой аристократии.

Я кивнула, сделав вид, что поняла, хотя на самом деле не очень-то разбиралась в этом.

Относительно меня все местные студенты находились одинаково высоко, но я знала, что у них существует своя иерархия.

– Это, наверное, тоже твое.

Алек присел, поднял с пола обгоревший портрет и протянул мне. Я поблагодарила и посмотрела на то, что сохранилось на изображении. На фоне смутно знакомого дома стояла девушка, за плечи ее обнимал мужчина в мантии, наброшенной поверх костюма.

Лицо мужчины не сохранилось: его уничтожил огонь. Но девушкой была моя мать, хоть я и не сразу ее узнала, поскольку не видела ее портретов в таком возрасте. Внизу я разглядела дату: двадцать один год назад. Очевидно, незадолго до моего зачатия.

– Кто это? – спросил Алек с интересом.

– Моя мама, – призналась я, продолжая разглядывать портрет.

– О, так она училась тут?

Я удивленно посмотрела на него.