Обаятельное чудовище

Знаю, что в любом случае он не сорвется: будет терпеть до конца, а потом действовать исподтишка. Такие, как он, никогда не грубят, боясь ответной реакции, они – тихие истерики, привыкшие использовать власть и деньги в холодной войне.

– Не могла постучать? – спрашивает он, подпирая задом собственный стол.

– А что? Боялся, что застану тебя за просмотром гейского порно? – ввинчиваю я.

И Эдик стойко выдерживает мой выпад. Только выщипанная и умело подкрашенная темная бровь ползет вверх.

– Девочка, вот чего тебе не хватает? – улыбается он. – Почему ты принимаешь меня за врага?

Я подтягиваю ноги и выпрямляюсь, готовясь атаковать:

– Ты был у его лечащего врача. Мне сообщили.

– И?.. – спокойно спрашивает он.

– Тебе недостаточно того, что я лично докладываю тебе о его здоровье?

По ухоженному лицу Эдика пробегает волна недовольства.

– Я просто хотел убедиться, что все в порядке. Совет директоров волнуется, ты должна понимать.

– Поэтому ты спрашивал, сколько я трачу на его лечение?

Он кивает.

– Я – поверенный твоего отца, дорогуша, – его кадык дергается, толстые пальчики-сосиски складываются в тугой замочек. – Я веду его дела, поэтому мой интерес в области ваших расходов естественен.

– И что? Выяснил? – огрызаюсь я.

– Да. Информация вполне обнадеживающая.

– Убедился, что я тебе не врала? – продолжаю злиться.

Эдик двумя пальцами поправляет зализанные волосы.

Меня раздражает его манерность, хочется сплюнуть прямо на пол. Какое же все здесь фальшивое, тьфу!

– Послушай, Марта, это нормально, что мы беспокоимся за твоего отца, – продолжая играть роль заботливого дядечки, говорит он. – Не нужно воспринимать все в штыки. Мы – его и твои друзья.

– Да ладно! – впиваясь в подлокотники пальцами, смеюсь я. – Спите и мечтаете, как бы урвать его долю!

– Прошу тебя, не забывайся, – устало закатывает глаза мужчина.

– Милый Эдуард, – изрядно устав от его кислой вежливости, говорю я, – со мной можешь не юлить.

Я в курсе, что за деньги ты и мамку родную продашь. И я тоже имею право проверить, действуешь ли ты в интересах моего отца или же совсем наоборот. Усек?

Тревожно оглядев собственные ногти, он возвращает взгляд на мое лицо:

– Ничего, он поправится и сам проверит.

В моей душе разгорается огонь ярости. Я закидываю ногу на ногу и усмехаюсь.