Обаятельное чудовище

– Беги-беги, – доносится в спину, – звони друзьям, папочке, мамочке, юристам, кому хочешь звони…

4

Тим

– Ты не мог сначала известить меня?! Мишаня! Почему какая-то девица ломится в мой кабинет с документами на твою долю?

Я пинаю стену носком кроссовки, уже понимая, что ничего не изменить. Мой знакомый оказался игроманом, заложившим все свое имущество и проигравшимся в пух и прах. Но меня ужасно бесит его равнодушие.

– Тимоха, успокойся, – его голос звучит сипло. Явно пьет уже который день, не просыхая.

 – Скоро я отыграюсь и верну все обратно.

– Ничего не вернешь! Как ты вообще мог допустить, чтобы принадлежащее тебе имущество отжали в такие короткие сроки? Полгода не прошло, как мы купили клуб!

– Ну я не знаю, – мнется он. – Так вышло. Взял немного денег у серьезных людей, думал, через пару дней отдам…

– Я регулярно переводил тебе прибыль с клуба, идиот! Ты же бабки получал, ни хрена не делая! Мишаня, зачем было в это лезть? И как теперь мне быть?

– Слушай, Тим, это ведь контора Кауффмана.

Я бы посоветовал тебе не спорить с ними. Переговори, может, получится договориться. Будешь, как я, свою долю получать и ничего не делать. А станешь выеживаться – и твое отожмут…

– Спасибо, дружище! Пошел ты знаешь куда?!

Я сбрасываю звонок, разворачиваюсь и возвращаюсь к кабинету.

– Спасибо, Дарья, – слышится из-за двери. – Еще мне понадобятся все финансовые бумаги по обоим заведениям. Хочу просмотреть их, оценить успехи и, возможно, проконсультироваться с аналитиком «Кауффман и партнеры».

Вероятно, надо многое поменять в системе организации, чтобы снизить расходы и выйти на новый уровень по прибыли.

Врываюсь в кабинет, готовый испепелить эту выхухоль одним взглядом, и она оборачивается. Пальцы, только что отщелкивавшие рваный ритм на кнопке шариковой ручки, замирают. Плечи расправляются. Я не тороплюсь заговаривать с ней и, пользуясь моментом, долго рассматриваю незнакомку при свете дня.

Средний рост, неплохая фигурка.

Ноги длинные, стройные. Задница, талия, грудь – все на месте. В остальном – ничего особенного. Черная грива непослушной копной лежит на плечах, ярко-рыжие с красным отливом пряди блестят пламенем костра, перемежаясь с волосами натурального темного цвета. Вроде ничего выдающегося, но сердце почему-то сбивается с ритма.

– Все выяснили, Тимофей Григорьевич? – сдержанно улыбается она.

– Да, – сухо отвечаю я.

Зубы хрустят – с такой силой я сжимаю челюсти.