Их женщина

Она и прежде часто меняла приятелей, чтобы свести концы с концами, забыться или не чувствовать себя одинокой, но теперь… Она же скатилась совсем.

А главное – почему Джо? Почему этот мерзкий ублюдок?

– Мой Джеймс, – она проводит рукой по моим волосам, смотрит так нежно, с такой любовью, что у меня щемит в груди от боли, – я так соскучилась, сынок…

Ее пальцы мечутся по моему лицу суетливо и хаотично. В покрасневших глазах – смесь безумия, смятения и кайфа, поэтому я качаю головой, пытаясь сдержать слезы и рвущиеся наружу ругательства.

– Пойдем отсюда. – Прошу тихо.

В ее взгляде остатками сознания вспыхивает беспокойство.

– Нет. – Мотает головой, оглядываясь. – Я не могу.

– Можешь, пошли.

– Нет, сынок. – Упирается ладонями в мою грудь.

– Идем. – Прижимаю ее к себе.

– Но Джо…

– Плевать на Джо!

– Не говори так, – отстраняется она. – Он очень щедрый, он любит меня!

– Он бьет тебя! – Вцепляюсь пальцами в ее запястье.

Она уставляется на мои руки. Хлопает глазами непонимающе, и мне приходится разжать захват.

– Прости. Прости, сынок… – С ней вдруг приключается какая-то резкая перемена. Веки наполняются слезами, подбородок дрожит.

– Все хорошо, мам. – Морщусь я. Сглатываю свои обиды и переживания. Пытаюсь отдышаться. – Только пойдем отсюда, ладно?

Боязливо оглядываюсь по сторонам.

– Любимый мой мальчик, – шмыгает носом мама.

Гладит меня по лицу и волосам. Ее трясет. Она рыдает, затем улыбается. Утирает рукавом пузырящуюся под носом зеленую соплю.

– Мой Джеймс, моя радость, моя гордость.

– Прошу тебя, мама, пошли.

– Нельзя… – переходит на шепот она. – Джо сказал, чтобы я ждала его здесь. Надо остаться, иначе, он разозлится, и тебе тоже попадет…

– Господи… – Я оседаю на пол и громко вдыхаю, чтобы не разрыдаться вслед за ней.

Мне словно раскаленную магму пустили по венам, я горю изнутри, меня душат злость, обида, разочарование. Закрываю ладонями лицо, давлю пальцами на веки и бессильно рычу.

Нужно взять себя в руки.

– Так. – Вскакиваю на ноги. – Пошли, я сказал.

– Нет, Джимми…

– Пошли! – Подхватываю ее подмышки. – Больше никаких Джо, понятно?

– Но…

– Мы с тобой и вдвоем справимся, ясно? Больше никакой дряни, никаких баров и попоек с твоим дружком. Это я тебе говорю, твой сын!

Она плачет и упирается. Я вижу, как Эдди отворачивается, но остальные смотрят прямо на нас, а, значит, дело худо.