Влюбляться лучше всего под музыку

От его историй у меня всегда слезы из глаз.

– Стоит павой, загорелая. Правда, весит килограмм на двадцать больше, чем надо. Но модная. Из бриджев полужопья торчат, пузо вперед яичком. Ногти бирюзовые на ногах, палец с колечком, а ногти прямо асфальт шкрябают. И тут смотрю… Божечки! Там, где одна складка на другую заходит на животе, торчит из них цепочка и спускается вниз. Вот, думаю, до чего бес человека доводит!

– Ну, тебя! Все! – Я вытираю слезы от смеха. Вспоминаю, сколько раз он мне самой делал замечания по поводу одежды.

 – Как мне теперь людей обслуживать?

– А ты чего такая помятая сегодня? – Вдруг спрашивает Павел.

– Ох, – мое лицо моментально становится ярко-малиновым. – Мы это, с моим Пашкой… В общем… – Заламываю руки. – Вместе теперь.

– Поздравляю! Наконец-то! – Камышев протягивает свою огромную ладонь и жмет мне руку. – Давно тебе пора было успокоиться.

– Думаешь?

– Да. – Он поглаживает большим пальцем свою ухоженную бороду с едва заметными сединками. – Женщина – тоже книга.

Смотрят многие, приобретает один.

– Ага, или как в библиотеке. – Смеюсь я. – Такая яркая и интересная, что пошла по рукам!

– Нет. – Павел смеется. – Очень рад за тебя. Правда. Он – как раз то, что тебе нужно, чтобы мозги на место встали.

– Спасибо.

– Кстати. – Он хмурится. – Ты прочитала?

Я выпрямляюсь. Очень важный момент. Неделю назад он давал мне черновик своей новой книги.

– Да. – Говорю тихо. – Потрясающе… как обычно. Но есть Но.

– Крис?

– Да. – Смущаюсь я, критик из меня так себе.

 – Не может быть женщина просто сукой. Адской гадиной, которая мочит всех из одной только жажды убивать. Думаю, ты должен дать ей историю. Драму, из-за которой ее жизнь перевернулась. Что-то же должно было превратить ее в зверя? Иначе, не верю… – Мои плечи виновато опускаются. – Знаю, что ты вряд ли станешь менять, но все же…

– Тащи завтрак, – машет он на меня рукой, прогоняя, словно назойливую муху.

Я улыбаюсь, встаю и иду на кухню. У нас с ним всегда так. Я не могу не сказать, а он не обижается, но долго переваривает и ворчит.

Не знаю, как бы я жила, если бы на меня постоянно сыпалось столько критики, как на него. Книга ведь не пятитысячная купюра, чтобы всем нравиться. А мнение, оно, как известно, как и дырка в заднице, – у каждого свое.

Паша

Я быстро переодеваюсь, целую растерянную маму в щеку, хватаю толстовку, ключи и выбегаю из квартиры. Спускаюсь быстро: адреналин еще кипит в крови, даря чувство полета.