Влюбляться лучше всего под музыку

Я полирую их шампанским, чувствуя приятное покалывание в груди, и раздумываю, чем бы таким приправить эту тухлую вечеринку. Нырнуть в бассейн? Или подраться? Шутка. Для этого я еще недостаточно выпила.

– Он бросил нас, – Машка отворачивается к окну.

Похоже, готова разреветься. У них с Димой и так непростой период: вчера она узнала от него о его зависимостях и прошлой жизни в Америке. Переварила все это и решила поверить, что он завязал со всем этим навсегда.

– Не, – толкая ее, указываю на импровизированную сцену.

Светомузыка прекращает мельтешение, звуки из динамиков становятся тише. Подошедший лысый паренек не спеша проверяет аппаратуру и знаком просит поддержать музыкантов.

В этот момент мне становится интереснее.

Ловко подскочив к ударной установке, Дима падает на стул и берет палочки. Парень с хвостиком (да-да, тот самый) встает с другой стороны и поднимает саксофон, еще один незнакомый нам парнишка обхватывает руками электрогитару.

Под дружное улюлюканье и аплодисменты через несколько секунд на сцену поднимается еще один участник.

Среднего роста, в клетчатой рубахе и джинсах, с блестящей гитарой, висящей на груди. Я лениво зеваю, а мягкий свет скользит вверх, касаясь его коротко стриженных волос и… маленького колечка в носу.

Чего-о?!

Солист устанавливает микрофон на нужный уровень и слегка прикрывает глаза, словно собираясь с мыслями. В моем сознании происходит взрыв. Это он. Паша! Только без своих забавных кудряшек, свисавших мягкими каштановыми спиральками на лицо.

Какого черта он вцепился в микрофон? «Да ла-а-а-адно!!!»

– Постригся… – Задыхаясь, мычу я.

Ставлю бокал на подоконник, хватаю растерянную Машку и тащу сквозь толпу ближе к сцене. Глаза все еще отказываются верить в увиденное.

Подруга послушно плетется за мной, пока я расталкиваю людей локтями, как танк, продвигаясь вперед. В зале стоит тишина. Все притихли и ждут, не слышно даже удивленных шепотков.

Песня начинается внезапно – с неспешного и мягкого барабанного ритма.

Это заставляет меня остановиться и застыть на месте. Остается только музыка.

К этому моменту мы уже стоим в трех шагах от сцены и перестаем дышать. Тогда к едва слышному ритму ударных присоединяются клавишные. И буквально с первых нот мелодии Пашка, крепко обхвативший рукой микрофон, открывает глаза и поет, неспешно и мелодично:

Где-то там, в синеве. Вдруг затих птичий гам.

Снова, словно с ножом в спине, город ляжет к твоим ногам.