В тишине твоих шагов

Усик настороженно посмотрел на нас по очереди и покачал головой:

– Нет, боже… Кто мог такое сотворить? Что случилось?

Его реакция не произвела на меня впечатления. Он явно не слишком расстроился.

– Где вы были с 21-го на 22-е число ночью?

– Я? Вы меня подозреваете, – усмехнулся Усик.

– Не тяните время, я могу повторить вопрос.

– Где я был 21-го? Хм, – он подошел к брюнетке, отхлебнул из ее бокала и обнял за талию. – Стелла, малыш, мы с тобой были у тебя, верно?

Убрав руку, она задумчиво посмотрела ему в глаза.

– Правда? – наигранно сказала она. – Откуда мне знать, где ты был в ту ночь.

– Ну, вспомни, – он притянул ее к себе.

Мне показалось, что он с трудом справляется с эмоциями.

– Ну, как же, сначала я приготовил тебе ужин, потом мы посмотрели фильм про того забавного парня, который родился старичком. Помнишь? Про Бенджамина Баттона. Потом приняли вместе ванну, долго занимались любовью. Ты кончила пять раз, и мы легли спать.

Мы с Донских переглянулись.

– Ах, это было тогда? – Она поставила бокал на стол. – Ну, да, незабываемо. Точно.

Усик сделал победный жест рукой в нашу сторону:

– Вот, видите, я был с ней. А что там произошло с Машей?

Донских явно не устраивало такое алиби:

– Кто-то еще вас видел? Кто может подтвердить ваши слова.

– Мм, думаю, нет.

– Тогда думаю, девушка, вы должны понимать, что за дачу ложных показаний вы можете пойти под суд как соучастница. Вас посадят. Вы еще можете отказаться от показаний.

Спокойно посмотрев на своего приятеля, она перевела взгляд на Донских:

– Я не умею врать.

– Отлично, не говорите, что я вас не предупреждал.

6

Сергей добавил скорости и стремительно понесся в сторону центра. Он вымещал свою злость на моторе автомобиля, выжимая из него последние силы. Минут пять мы ехали в полной тишине. Мне было гадко.

У меня был жизненный принцип рассчитывать на саму себя, а этот мужчина хотел, чтобы я ему доверилась и пустила всё на самотёк.

И все равно было стыдно.

Я повернулась и украдкой посмотрела на Донских. Его сильные руки сжимали руль, глаза были устремлены на дорогу. Он был в диком гневе. Это выражалось в его позе, в том, как жадно он вдыхал воздух и нервно цедил через нос.

Нестерпимо захотелось попробовать его губы на вкус.

– Закинь меня на Островского.

– Ты – сумасшедшая. – Он прикусил нижнюю губу.